“Природа и Охота” 1899.9-12
По мнению Веккерлина, скотовод, удовлетворяя своим многоразличным потребностям, посредством выбора производителей для спаривания и размножения из одного того же вида, долговременного своеобразного содержания и особенного хозяйственного употребления животных, особенного способа воспитания и искусственного содержания животных, именно относительно климата, местонахождения, свойства естественного корма, своеобразного скрещивания многих пород, — настолько противодействовал естественным влияниям на породы домашних животных и до того изменил их формы и свойства, что в образовании ныне существующих и все еще возникающих пород животных можно предполагать большее влияние этих искусственных, нежели естественных условий, так что даже трудно уже отыскать в наших домашних животных первообраз их диких родичей. Весьма важное значение имеет устойчивость первоначальной формы видов или пород, к которому возвращается каждая культурная порода; эта основная форма упорно воспроизводится, как скоро искусство особенно посредством подбора производителей, перестанет ей противодействовать. Чем позже выведены породы и чем более животные обставлены первобытными своими условиями, тем скорее может совершиться подобный возврат к первобытной форме; чем древнее порода, чем более она удалена, столетиями или тысячелетиями от своего первоначального происхождения, при упомятых естественных условиях, например — лошадь, бык и прочее, тем невероятнее, во всяком случае медленнее, будет возврат к первоначальному типу; но и эти породы сделают поворот к своим диким родичам, если искусство не будет настойчиво тому противодействовать.
Трипольский со своей стороны утверждает, что всем животным присуща способность уклоняться от форм родителей и передавать полученные уклонения потомству. Такая изменчивость происходит от весьма многих причин, или иначе сказать, от влияния всех внешних условий на организм. Между причинами, вызывающими в животных способность видоизменяться, изменение условий существования играет наиболее важную роль. Замечено, что даже очень незначительные перемены в содержании животных способны вызвать в них изменение; продолжительность упражнения или неупражнения известных органов или частей тела также способны изменить животное. У животных, находящихся с раннего возраста в частом движении, мускулы, сухожилия и кости развиваются гораздо сильнее, делаются более в объеме и крепче, чем у тех особей, которые почти все время находятся в покое.
Все наши домашние животные, по словам Флуранса, суть простые виды и все в них просто: разновидности, породы в каждом виде являются только определенными изменениями этого самого вида. Под выражением определённые видоизменения следует понимать видоизменения, дающие породы, и они всегда поверхностны, ограничены; основание же вида не изменяется, оно остается одним и тем же; неограниченная плодовитость остается и в породе, что и служит самым верным признаком неизменного продолжения их первого единства.
Есть породы, зависящие от случайностей организации, есть породы, зависящие от климата, и породы, зависящие от скрещивания родных пород между собою.
Ф. Кювье говорит: «можно наверно образовать породу, если стараться постоянно спаривать неделимых, снабженных особенностями организации, которые хотят сделать свойствами этих пород. Эти свойства, сначала будучи произведены случайно, так сильно укореняются после нескольких поколений, что только с трудом могут быть уничтожены, и свойства, относящиеся к уму, укрепляются точно так же, как и физические свойства. Таким образом, собаки образовались для охоты вследствие воспитания, которого действие передается по наследству». Приводя эту выписку из Ф. Кювье, Флуранс продолжает: «нельзя не чувствовать всего интереса, который получает изучение разновидностей и пород с этой точки зрения. Причины, производящие виды, перестали действовать, причины, производящие разновидности — в наших руках и обо всей силе этих последних легко судить по их действию. Скрещивание пород всегда производит новые породы; скрещивание видов, напротив никогда не производит новых видов. Всякое органическое видоизменение, произвольное или естественное способно передаваться рождением и может-быть источником породы; в данном случае выражение естественное противополагается слову искусственное, так как видоизменения этого последнего рода, как, например, изуродования, не передаются: сколько ни отрезывай ушей у собак, щенята у таких собак будут родиться всегда с ушами.
Зеттегаст указывает на то, что для обозначения главнейших характеристических особенностей, лежащих в основании организации особей, которая принадлежит к одному и тому же виду, зоологи, занимающиеся скотоводством, употребляют термин порода, но этот термин не точен: признанной породой должно считаться то, что установилось исстари в типических формах, или то, что хотя произошло и в недавнее время, но в существенных признаках представляет новое, особное и сходное.
При разрешении пород имеется в виду их происхождение, а именно:
Первичные породы; они не потерпели изменений в исторические времена и остались тем, чем были прежде. Они до настоящего времени нисколько не отличаются, например, от африканских домашних пород, изображенных или изваянных на самых древнейших памятниках, и описания подобных пород, оставленные нам некоторыми писателями древнейших времен, в общих чертах годны и для настоящего времени.
Переходные породы произошли от первичных, и изменения, которые они претерпели в противоположность последним, зависели от того, что человек, при дальнейшем развитии сельского хозяйства, тщательнее содержал их и обильнее кормил, нежели первичные породы.
Искусственные (заводския) породы; в них влияние человека на развитие внешних форм и качеств обнаруживается решительнее, нежели в переходных формах. Это продукты осмысленного стремления к известным, заранее предназначенным целям. Разведение этих пород основывается на принципе развития известных полезных свойств и постепенного усиления этих последних путем подбора.
Учение Тремо и Катрфажа, на основании которого среда, т.-е. воздух, свет, почва и пища неотразимо обусловливают и порождают свойства данной породы (расы), относится к первичным породам. На искусственные породы наименьшее действие оказывает внешняя обстановка и их нельзя рассматривать подобно первичным породам, как продукты окружающих естественных условий. Разводя их, человек имеет определённые цели; он приспособляет их к этим целям, и сообразно с изменением последних изменялись и самые породы. Происхождению их всех, без исключения, способствовали наиболее выдающиеся особи, которые будучи случайно снабжены от природы теми или другими счастливыми особенностями, передавали их наследственно потомству.
Способность пород видоизменяться бывает различна, и чем в большей степени она проявляется, тем более они удовлетворяют нуждам человека. Разительный пример такой способности видоизменяться усматривается в собаке, которая, благодаря весьма сильно развитой в ней упомянутой способности, может служить для удовлетворения всевозможных целей.
Под заводским разведением следует понимать основанное на правилах и ведущее к определенной цели спаривание домашних животных. Заводчик для достижения своих целей руководствуется двумя способами: разведением породы самой в себе и скрещиванием-, каждый из этих способов допускает в себе различные приемы.
Выражение: разведение породы самой в себе — может быть принимаемо в смысле более обширном или более тесном; в смысле более обширном разведение породы самой в себе по существу своему совпадает с разведением чистым (Reinzucht), но не наоборот, и последнее с первым не тождественно. Разведение породы самой в себе в смысле более тесном равносильно разведению родственному (Verwandtschaftszucht), которое не составляет однако необходимой принадлежности ни разведения чистого, ни разведения породы самой в себе в смысле более обширном.
Под семейством в смысле заводском понимают обыкновенно потомков одной и той же матери, не принимая во внимание отцов, которые могут быть разные. Поэтому семейство обнимает: племенную мать и детей безразлично, будут ли то родные или сводные братья и сестры и потомки родных сестер или сводных.
Сила наследственности. По настоящему вопросу можно сказать, что каждый исследователь, обративший на него свое внимание, выработал свой собственный взгляд на него, и если между различными учениями встречается некоторое сходство, то лишь в некоторых отдельных подробностях.
Так, по словам Трипольского, животные способны передавать все свои качества, как те, которые получаются ими от родителей, так и те, которые приобретены ими во время жизни, со всеми их достоинствами и недостатками. Впрочем, прочно унаследуются только морфологические свойства, физиологические же свойства передаются скорее в виде предрасположения, почему скоро утрачиваются приплодом, если его кормление, содержание и уход не будут соответствовать развитию или, по крайней мере, сохранению полученных свойств. Если кто-нибудь из родителей будет иметь пороки в устройстве наружных частей тела, например. кривые ноги, узкий таз и другие даже самые незначительные недостатки, то всегда можно надеяться, что они передадутся потомкам в более или менее значительной степени. Только случайные повреждения и лишения органов или целых частей, произошедшие во время жизни животных, не передаются приплоду за весьма редкими исключениями. Напротив, все болезни, в особенности внутренние, передаются приплоду с удивительною способностью. Если у животного появится какой-либо признак в позднем его развитии, то последний передается по наследству только тому полу, у которого он появился; если же у животного появился какой-либо признак в раннем возрасте, то он передается обоим полам. Полагают, что в среднем выводе каждый организм, каждая особь наделена одинаковою способностью передавать свои свойства потомству. В частности же, эта способность у каждой отдельной особи проявляется различно, и степень её размера зависит от состояния конституции особи, от количества и качества свойств, от силы её здоровья и в особенности от того обстоятельства, в какой степени оказывает влияние другой пол.
Иногда на приплоде вовсе не замечается свойств отца или матери; это бывает в тех случаях, когда свойства родителей вступают между собою в борьбу, вследствие которой они как бы стушевываются или совершенно уничтожаются. Существует ли особая сила, которая способствует большей или меньшей способности унаследованию независимо от прочих свойств особи, еще неизвестно, хотя некоторые и признают её существование и называют индивидуальною потенцией. Полагают, что способность унаследовать тем значительнее, чем давнее и чище порода, к которой принадлежит данная особь. На этом построили целую теорию о постоянстве, ложность оснований которой доказана известными германскими учеными скотоводами Натузиусом и Зеттегастом. Учение о постоянстве гласило, что нечистые породы, т.-е. породы, происшедшие путем скрещивания, не обладают постоянством в унаследовании; некоторые же из последователей этого учения отвергали в помесях всякую способность передавать свои качества потомкам. Между тем известно, что большинство самых знаменитых пород произошло путем скрещивания и что их способность к унаследованию еще выше, чем у некоторых чистых пород.
Полученные животными новые особенности бывают или совершенно новые, или старые, т.-е. такие, которые были присущи его предкам.
Т. Рибо говорит, что прежде всего даже маловнимательного наблюдателя поражает наследственность внешнего строения животнаго. На внутреннее устройство тела наследственность действует так же, как и на его внешнее строение. Наследственность формы, объема и анатомии костной системы не подлежит сомнению; наследственность размеров во всех направлениях черепа, груди, таза, позвоночного столба и малейших частей скелета может быть наблюдаема ежедневно. Доказаны даже случаи наследственного излишка или недостатка позвонков и зубов. Система кровеносная, пищеварительная и мышечная подчиняются законам наследственности передачей наравне с другими внутренними системами организма. Наконец, наследственность управляет соотношениями нервной системы. Она проявляется в общих размерах мозга, — главного органа этой системы; очень часто удается подметить ея следы в объеме и форме мозговых извилин. Галль наблюдал этот факт и объяснил им наследственную передачу умственных способностей. Наследственность внутренних элементов касается жидкостей организма наравне с его плотными частями. Кровь обильнее в некоторых семьях, и этот избыток её передает или может передать различным членам таких семей предрасположение к апоплексиям, кровотечениям, воспалениям. Наследственность управляет второстепенными признаками, так же, как и преобладающими. Так, плодовитость, продолжительность жизни, наконец — чисто-личные, исключительные вкусы — идиосинкразии — передаются путем зачатия. Общепризнано, что долговечность гораздо менее зависит от расы (у людей), климата, занятий, образа жизни и питания, нежели от наследственной передачи. Все доказывает, что долгая жизнь стоит в зависимости от внутренней силы жизненного организма, так как привилегированные особи уже рождаются с этим свойством. Наследственность может передавать мускульную силу и различные формы двигательной силы. В древности существовали семьи атлетов, боксёров и танцоров. Что касается способности к быстрому ловкому сочетанию движений, то опыт давно уже показал, что быстрота бега, а также пороки движения, или так-называемый норов, передаются наследственно.
Наследственность аномалий организации достаточно констатирована: альбинизм, рахитизм, хромота, беспалость и многопалость, заячья губа, — словом, все уклонения от типа, происходящие от усиления или остановки органического развития, могут передаваться путем зачатия, и эти факты очень интересны, как доказательство, что индивидуальный тип также подчиняется закону наследственности, как и видовой тип. Замечали также наследственную передачу аномалий, случайно приобретенных во время жизни. У одного мужчины после рождения на правой руке остался искривленным палец; все его несколько сыновей родились с теми же искривленными пальцами. Искусственные уродливости тоже передаются: у трех перуанских племен, у каждого на свой лад, уродовались головы новорожденных, и эти уродливости укоренились в племенах. Эскимосы, по словам Катрфажа, отрезают хвост собакам, которых они впрягают в свои сани; щенята этих собак часто рождаются бесхвостыми. Опыты Броун-Секара показали, что и функциональные расстройства, как, например, эпилепсия, вызываемая искусственно, также могут передаваться наследственно. Но отсюда не следует заключать, что аномалии разного рода остаются укорененными в потомстве данной особи навсегда. По этому поводу много говорили, так как подобные индивидуальные расстройства иногда передаются, иногда нет. Опыт показывает, что тип особи всегда сохраняется и, по-видимому, стремится возвратиться к первоначальной своей форме. Необходимость обрезания у евреев до настоящего времени доказывает, что приобретенное и часто повторяемое изменение может не делаться наследственным. Уклонения от типа, чрез несколько поколений, возвращаются к нормальному состоянию, так что многие естествоиспытатели утверждают, как правило, что случайности не увековечиваются. Теперь далеко не согласны с Ламарком, формулировавшим закон: «все, что отдельные существа приобретают или утрачивают (в своей организации) под влиянием условий, которым с давних пор подвергается их раса, все это природа сохраняет чрез размножение для новых потомков этих существ, если только приобретённые изменения общи обоим полам или производителям новых особей». Оба эти противоположные мнения оказываются, однако же, согласимыми, если заметить, что есть такие изменения, которые уже по природе своей находятся в борьбе съ окружающею природой и условия существования которых становятся вследствие этого все затруднительнее; но есть изменения и другого рода, хорошо приспособляющиеся и могущие упрочиваться чрез подбор либо естественный, либо искусственный; таким образом, все будет содействовать сглаживанию первых и упрочению последних.
Наблюдения о наследственности болезней так же давно как начало медицины. Однако, в новейшее время болезненная наследственность возбудила у врачей разного рода противоположные взгляды на этот вопрос. В сущности, однако, этот вопрос можно считать решенным, так как отъявленнейшие противники болезненной наследственности допускают, если не наследственность самых болезней, то, по крайней мере, предрасположения к ним.
Ни один заводчик, по словам Дарвина, не сомневается в силе наследственности; «равное производит равное», вот основное правило заводчика и сомнения на этот счет высказывались только теоретиками. Быть может, всего разумнее было бы смотреть на наследственную передачу всякого любого признака, как на правило, а на непередачу его, как на исключение.
В своем докладе, сделанном в Лондонском королевском обществе. Галтон, между прочим, высказал, что при сумме наследственности, принятой за единицу, на долю родителей приходится 1/2, на долю дедов 1/4, прадедов 1/8; затем для дальнейших поколений дроби последовательно вдвое меньше: 1/16, 1/32, 1/64 и т. д. Так как сумма эта все уменьшающихся дробей никогда не будет равна единице, а только постепенно к ней приближаться, то поэтому никогда нельзя указать, на каком поколении заканчивается участие предков в создании типа особи; это участие может выразиться бесконечно малою дробью, но никогда не может превратиться в нуль.
Сила наследственности по учению Зеттегаста, есть мера способности передавать в наследство, мера сопротивления противодействующим ей силам. Между условиями, влияющими на нее, мы различаем такие, которые должны считаться случайными, преходящими, временными, и такие, которые состоят в тесной связи с организмом животного. К первым относятся, например, различные болезни; болезнь, истощающая энергию жизненной деятельности, препятствует наследственной передаче тех естественных качеств особи, которыми она обладала в нормальном состоянии. Слабость здоровья происходит ли она от плохого корма, или патологических причин, или плохого содержания животных, умаляет свойственную наследственности силу. Тот же результат вызывают преклонный возраст животного и злоупотребление половою деятельностью. Последнее обстоятельство сопряжено еще с тою опасностью, что порождает слабосильное потомство с зачатками различных болезней. Поэтому при кормлении и содержании разводимых животных следует соблюдать известные правила, так как упущение их ведет за собою в большей или меньшей степени умаление свойственной особи наследственности. Достаточный корм в соразмерном количестве, недопущение до случки в слишком раннем и старом возрасте, разумное пользование производительного способностью особей, применение её в границах, указанных опытом для каждого возраста, каждого вида и породы животного, все это моменты, на которые следует обращать внимание и от которых, в большей или меньшей степени, смотря по индивидуальности животного, зависит наследственная передача его качеств приплоду.
Природа стремится не только к постоянному усовершенствованию живых форм, по и к поддержанию существующего, в недопущении его погибнуть в смене поколений, и этим обусловливаются постоянные, свойственные организму условия наследственности. Наследственно передаются не только постоянные их качества, но и новые образования, обусловливаемые их изменчивостью. Даже вновь приобретённые в течение жизни особенности не исключаются из передачи, если только они коренятся в целом организме и составляют, следовательно, физиологическую принадлежность.
Можно принять за правило, что оба пола в одинаковой степени одарены силой наследственности, что свойства их смешиваются и гармонически сливаются в новой особи, в которой усматривается таким образом одновременно признаки отца и признаки матери.
Следует принять за правило, что способность наследственной передачи свойственна всем неделимым (как чистокровным, так и продуктам скрещивания), могущим рождать и размножаться, и что происхождение особей не имеет никакого влияния на величину этой способности, то есть унаследования, и не имеет никакого отношения ни к древности породы, пи к качеству крови.
Установив правила наследственности, Зеттегаст переходит к рассмотрению исключений из них. Первое исключение вытекает из изменяемости пород (Variabilité!); изменяемость эта особенно замечается у заводских пород. Рядом со стремлением природы сохранить, при помощи наследственности, уже существующее, проявляется и другое, столь же сильное, стремление к созиданию нового помощью уклонений и к удержанию этого нового силою той же наследственности. Этим путем природа стремится к дальнейшему развитию форм у животных, живущих на свободе. Борьба за существование ведет к победе той формы, которая наделена была природою каким-либо преимуществом. Для такого процесса метаморфозы природе нужно безпредельное долгое время, заводчик же достигает его в несколько поколений. То влияние, которое в состоянии оказать особь, наделенная какою-либо замечательною особенностью, было бы несравненно менее глубоким, если б особь эта обладала только среднею, обыкновенною наследственною силой. На основании опыта, однако усматривается, что новообразования природы наделены, в большинстве случаев, усиленною наследственною силой, превышающею обыкновенную меру её. Исключения из правила наследственности случаются также иногда и в том случае, когда животные между собою не гармонируют.
Наследственность простирается не только на те формы и качества животного, которые достались ему от его родителей, или же были ему дарованы в силу новообразования, но и качества им приобретённые. Содержание, кормление и образ жизни, беспрерывно действуя на организм животного с ранней его молодости, успевают развить в нем известные особенности, которые подобно прирожденным переходят в потомство; но они могут считаться наследственными только в том случае, когда опираются на какую-нибудь физиологическую причину, служат симптомом физиологических процессов. Но детям передается лишь склонность к такого рода качествам, и они развиваются в них только тогда, когда продолжают действовать те же причины, которые их вызвали у родителей. С другой стороны, само собою разумеется, что в наследственности не участвуют те телесные особенности, которые приобретены были случайно и которые не связаны с совокупностью всего организма. Сюда принадлежит, например, случайное изуродование, или искусственно вызванные потери частей тела или изменения в них. Уже давно укорачиваются хвосты у некоторых пород овец и собак, а между тем эти породы не делаются короткохвостыми.
Передача признаков. По словам Дарвина, когда пытаются определить степень различия в строении между домашними разновидностями одного вида, то тотчас же встречаются сомнения, потому что представляется неустановленным, произошли ли они от одного или от многих видов. Этот пункт, если б его можно было разъяснить, был бы очень интересен. Если бы, например, можно было доказать, что борзая собака, гончая, легавая, такса и бульдог, столь постоянно, как известно, передающие свои признаки потомству, происходили от одного вида, то такой факт сильно поколебал бы веру в неизменяемость многих естественных видов, близко сродных с собакою, например, многочисленных лисиц, обитающих в разных странах света. Дарвин не верит тому, чтобы все различие домашних пород, отделяющих одну породу собак от другой, развилось в домашнем состоянии, — напротив, он полагает, что некоторая, малая, доля этого развития зависит от того, что они происходят от отдельных видов.
Равным образом Гофманн, рассматривая породы различных охотничьих собак и их происхождение, приходит к тому заключению, что их нельзя считать произошедшими от какой-либо определенной породы, не меняющейся в формах и качествах, но что они происходят от различных предков и являются продуктом воспитания и пользования ими.
Как телесные, так и нравственные качества родичей переходят к детям в равной мере: при этом иногда случается, что детеныш, в данном случае щенок, получает иногда от родителей не только такие качества, которые наследованы последними, но даже приобретенными ими. Если необходимы известные качества в собаках, то человек очевидно допускает размножение только таких экземпляров, у которых эти качества хорошо выражены; остальные особи уничтожаются и таким образом вырабатывается в известной местности тип собак. Тио создать породы нельзя случайным смешением разных качеств или так называемым скрещиванием. Как ни жестока теория Гамильтона, который на вопрос, что он делает, чтоб иметь такую превосходную стаю фокстерьеров, как у него, ответил: «я многих развожу, но и многих вешаю»; следует, однако, сознаться, что эта теория единственно верная и достигающая цели. Только таким путем поддерживается современная порода немецких легавых собак.
Ф. Кювье говорит, что случайности в передаче признаков иногда простираются очень далеко; сравнивая различные породы собак между собою, он нашел такие, у которых одним зубом больше то на одной, то на другой челюсти, и даже, у некоторых одним пальцем больше то на передних, то на задних ногах.
Галтон в приведенном выше его докладе, для разрешения вопроса о степени влияния производителей на потомство, а следовательно, и относительно передачи признаков, предложил указанную уже свою арифметическую формулу. Для проверки же на практике этой теории он взял родословную книгу 93 производителей собак Эверест-Миллье, записанных в книгу Basset- Club, по которой можно было проследить родословную каждой собаки более, чем за 20 лет. Для исследования был взят цвет рубашки собак. Собаки этой породы двух типов: трёхцветные — черный, огненный и белый, и двухцветные: огненный и белый; в племенной книге подробно означалась рубашка и таких записей было: 817 относительно тех собак, о цвете рубашек родителей которых было известно, 517, относительно которых был известен цвет дедов и 188 относительно которых цвет был прослежен в течение трех поколений. Произведя перечет, Гальтон нашел, что 79% всех трехцветных собак имели таких же родителей; 56% в числе родителей собак двухцветных были трехцветные. Отсюда явствовало, что родители, деды и другие неведомые предки трехцветных собак имели трехцветную кровь в количествах: 0,79 X 2; 0,79 X 3 и т. д., а. родичи двухцветных собак соответственно: 0,56 X 2; 0,56 X 3 и т. д. Такими вычислениями Гальтон вывел для каждой отдельной собаки определенную генерацию, сумму или величину доли влияния предков на цвет её рубашки, а затем сравнивал полученные цифры с живыми особями, причем оказалось, что по теоретическому подсчету в определенном роду собак должно было, по формуле Галиона, быть 571 трехцветных особей, в действительности же их оказалось 568 особей. У собак исследованной Гальтоном породы цвет рубашки в пяти случаях из шести переходил к потомству от матери.
Веккерлин на основании наблюдений, как собственных, так равно и других исследователей, в деле размножения животных, условия передачи признаков производителей разделяет на:
1. Несомненные. Потомство наследует от родителей все: телесное и духовное, совершенное и недостаточное, хорошее и дурное, организацию со всеми, даже малейшими, подробностями, величину, рост, особенности телосложения, темперамент, добродетели, пороки, предрасположение к болезням, недостатки и прочее. От спаривания рослых представителей пород с малорослыми получаются непропорционально сложенные особи; это замечается преимущественно у больших самцов и малорослых самок, напротив — реже у мелких самцов и мелких самок.
2. Вероятные; при облагораживании данной породы скота посредством скрещивания особи более благородной с животным не столь благородным можно заметить, что в произошедших от того продуктах облагораживание начинается с более благородных частей тела, с головы, следовательно, с передней части; задняя же часть тела облагораживается в меньшей степени, т.-е. позже, поэтому большею частью только после продолжительного облагораживания. Полагают, что возраст животных может иметь такое же влияние, как и вообще более или менее крепкая организация; именно слишком молодые и слишком старые животные размножаются труднее, чем более развитые и достигшие полного возраста. В большей части случаев замечено, что прочная способность деторождения проявляется и, может быть, с умеренностью употребляема в дело, когда организм, по своей величине и массе, достиг, по крайней мере 3/4 своего индивидуального возрастания. У слишком молодых, еще слишком мало развитых особей нельзя составить надлежащего понятия об их организации и свойствах; сверх того нередко эти особи еще не довольно крепки для надлежащего размножения; вследствие слишком раннего удовлетворения полового побуждения часто развитие их нарушается и силы истощаются быстрее. Впрочем, для ожидаемого потомства не вредно, если для спаривания назначаются очень молодые, но крепкие, хорошо содержимые самцы, хорошего, крепкого племени. Если даже спаривание продолжается до истощения сил, если даже самец делается жертвою неумеренной случки, то и это не имеет влияния на рожденное от него потомство, потому что не столько случайное, данное состояние самца, сколько отпечаток типа племени передается родителями потомству. Особенно развитые способности, ловкость, приучение, тонкость чувств и прочее тоже должны передаваться потомству наследственно. Относительно наследственной передачи, особенно тонких чувств следует привести в пример чутье охотничьих собак. Хотя нельзя вполне опровергнуть наблюдений относительно наследственной передачи особенно развитых свойств, но при подобных результатах должно весьма зорко смотреть на следующее: в какой степени и не преимущественно ли влияло при развитии и наследовании таких, особенно желательных, качеств то обстоятельство, что для размножения избирались в течение многих поколений, преимущественно только особи, отличавшиеся природным предрасположением к упомянутым качествам и способностям.
3. Сомнительные. Всего чаще полагают, что большею частью отец передает потомкам более переднюю, а мать более заднюю часть тела, но большинство точных наблюдений приводит к убеждению, что приведенное мнение неосновательно. Отец передает потомству более форму, мать более величину и все, что относится к питанию. Наследственная передача памятливости, способностей и темперамента, как кажется, зависит больше от матери. Отец обыкновенно передает свои качества чаще дочерям, мать — чаще сыновьям. Некоторые полагают, что особи, отличающиеся более живым темпераментом, сильнее передают свои свойства потомству. Веккерману часто приходилось наблюдать противоположное, а именно, что спокойный темперамент передавался потомству сильнее. Относительно унаследования цвета кожи и шерсти сильно укоренённого у родителей и предков должно принять за несомненное правило, что в этом отношении одинаковое влияние оказывает, как мужской, так и женский пол родителей. По учению Зеттегаста, можно принять за правило, что оба пола в одинаковой степени одарены силой наследственности, что свойства их смешиваются и гармонически сливаются в новой особи, в которой усматриваются, таким образом, одновременно признаки отца и признаки матери. Но это соединение родительских элементов не следует рассматривать, как нечто подобное химическому соединению. Если б это было так, то продукт соединения не мог бы иметь сходства с родителями, в таком случае было бы невозможно даже образование пола и связанных с ним типических особенностей, — новая особь должна, чтобы не сделаться гермафродитом, походить или на отца или на мать. Процесс передачи детям признаков, свойственных их родителям подлежит столь сложным и разнообразным изменениям, что всячески следует остерегаться односторонних взглядов на этот предмет. Подобное явление органической амальгамации не может быть выражено никакой математической формулой. Невозможно ни взвесить, ни вымерить степень участия родителей в образовании новой особи и потому приходится довольствоваться приблизительною её оценкою. Ошибиться при этом очень нетрудно, тем более что в организме детеныша признаки, свойственные его родителям, встречаются в различных, так сказать, пропорциях. Например, детёныш может представить нечто среднее между отцом и матерью вследствие того, что свойства последних взаимно уравновешиваются в любой части его организма. Но случается и так, что они из наследственных признаков, например, отца повторяются в органах животной жизни, а другие, например, в органах растительной жизни; бывает, что одни части ребенка напоминают отцовские, а другие — материнские; он может, например, от отца унаследовать голову, спину, грудь и задние ноги, а от матери шею, крестец, передние ноги и живот; перечислить все комбинации невозможно Следует принять за правило, что каждая часть тела производителей равномерно участвует в образовании новой особи, и что природа из унаследованных и самобытных признаков последней лепит одну высокохудожественную мозаику. Этим достаточно объясняется, почему родные братья и сестры одного помета, случается, не имеют ни малейшего сходства, а иногда, напротив, поразительно похожи друг на друга; почему, далее, продукт смешивания двух пород (ублюдки), представляют различные признаки, смотря по принадлежности отца или матери к той или другой породе (мул и лошак). Существует, хотя мало распространенный, взгляд, что детеныш унаследует от отца одни органы, а от матери другие.
Стефенс разделяет теорию физиолога А. Вольтера, что детеныш унаследует органы мысли от отца и матери в равных и определенно различных частях, органы питания от матери, а органы движения: общий склад тела, конечности, цвет кожи — от отца.
Ортон в своих лекциях, читанных в 1855 году, говорит: отец дает внешнее очертание тела, или другими словами, органы движения, а мать— внутренние органы растительной жизни.
Гамм, на основании наружных форм и качеств, свойственных мулу и лошаку, считает вправе заключить вообще, что мужская особь дает тип, а женская организация — вещество.
Эти теории опровергнуты Льюисом при помощи наблюдений над людьми, и скотоводы практики могут подтвердить это.
Во всяком случае при производстве новой особи, если детеныш не должен унаследовать недостатки матери, то их должно восполнит соответствующими достоинствами отца, и наоборот если пороки отца не должны переходить в ребенка, то им должно противодействовать доброкачественными свойствами матери; из совпадений недостатков может произойти только новое несовершенство. По Иустинусу для процветания данного завода и удержания его преимуществ, необходимы, кроме чистоты породы или известного происхождения, еще доказанная доброкачественность племенной особи и дознанная на опыте способность давать детей в себя. Эти три условия имеют одинаковую важность, и животное только тогда может считаться годным на племя, когда оно помимо хорошего происхождения и хороших качеств, окажется хорошим и в отношении унаследования, потому что даже несомненно превосходные особи, несмотря на чистоту их крови, передают в наследство свойственные им признаки иногда неправильно, иногда «односторонне, а иногда и вовсе не передают их. Иногда в виде исключения встречаются и такие животные, которые хотя лично и обладают большими достоинствами, однако не только не в состоянии передать своих качеств, но даже мешают переходу качеств женской особи на детеныша.
Переходя к изложению взглядов некоторых из писателей относительно условий передачи признаков потомству, исключительно по отношению к собакам, следует указать, что хотя взгляды эти по существу своему мало отличаются от приведенных выше общих соображений, но высказываются не предположительно, а вполне определенно и как бы не допускают сомнений в их непреложности.
Так, Попов говорит, что выбор кобеля, припускаемого к суке, весьма важен. Само собою разумеется, что следует брать для этого доброго и красивого кобеля и, кроме того, надо обращать внимание на возраст и темперамент суки. Если сука еще молода, от 1 до 3 лет, то для неё следует выбирать кобеля возрастом от 4 до 6 лет. Никогда не следует припускать к молодой суке второго кобеля, которому от 8 до 10 лет и более, потому что щенки будут вялы и слабы. Для старой суки 6—8: лет нужно брать молодого кобеля от полутора года до четырех лет; вообще же не годится случать молодых сук с молодыми кобелями и, наоборот, старых сук со старыми кобелями; от первых щенки будут слабы, слишком горячи и неукротимы, а от последних слабы и вялы. Если сука горяча и заносчива, то ей нужен кобель серьезный и спокойный; если же сука вяла и ленива, то ей надо бойкого и горячего кобеля.
По словам Жерара, отец и мать участвуют в передаче своих свойств потомству поровну каждый. Первое условие для получения хорошего потомства — это происхождение родителей от породистых предков, так как этим упрочиваются свойства чрез число передач по наследству. Чрезвычайно важно было бы знать, в каком колене утрачивается выводимое свойство, или в каком оно становится устойчивым, но опыты в отношении легавой собаки не велики, а потому и нельзя дать решительного ответа на поставленные вопросы. Не следует допускать в производители слишком молодых особей: суку не ранее, как по третьему году, а кобеля после трех лет. Не следует также допускать производителей старых, больных и обладающих частными уродствами: равным образом между производителями не должно быть близкого родства. На плод влияет преимущественно сильнейше развитое из спариваемых животных; так, если соединим возмужалую суку с молодым или старым кобелем, то свойства суки будут преобладать в потомстве; говорят даже, что в первом случае будет более щенков женского пола, а во втором — мужского. Отец будто бы имеет преимущественное влияние на передние и верхние части тела щенка, а мать — на задние и нижние; отец передает щенятам преимущественно форму, а мать величину тела: каждый производитель передает естественно потомству то, что преобладает в нем самом. Смышленость, хитрость, упрямство, сила характера передается от отца: привязанность к хозяину, постоянное внимание и страсть к охоте, капризы и временное, как бы без причины, выхождение из повиновения — от матери. Нрав и темперамент передаются потомству более от матери, нежели от отца.
Последующая часть Предыдущая часть.
Если вам нравится этот проект, то по возможности, поддержите финансово. И тогда сможете получить ссылку на книгу «THE IRISH RED SETTER» АВТОР RAYMOND O’DWYER на английском языке в подарок. Условия получения книги на странице “Поддержать блог”