“Природа и Охота” 1899.9-12
Настоящая статья вовсе не имеет в виду указать на что-либо новое или неизвестное1. Все, что в ней изложено, должно быть хорошо и с большею полнотой известно нашим собакозаводчикам; но наши собакозаводчики не оглашают в печати ни своих приемов, употребляемых ими для поддержания в потомстве признаков выписываемых ими из-за границы производителей, ни тех наблюдений, которые они делают при занятии своим специальным делом.
Между тем в нашем отечестве имеется не мало охотников-любителей собак, которые, не занимаясь разведением их в виде промысла, но лишь лично для себя, из любви к самому делу, очень часто встречают необходимость во многих сведениях и справках, найти которые, при бедности нашей литературы о собаках, в особенности для тех, которые живут в глуши, бывает часто весьма затруднительно, а иногда и почти невозможно.
В виду этого, в надежде хотя бы отчасти устранить подобное затруднение, я попытался собрать все, что возможно было найти отдельному лицу, в различных сочинениях, имеющее отношение к вопросу о наследственности, — вопросу, имеющему существенное значение при домашнем разведении животных. Источниками для настоящей статьи послужили, как сочинения теоретические, так равно и практические руководства, имеющие своим предметом скотоводство вообще; кроме того, в статью эту внесены также исследования и наблюдения, производившиеся над человеком.
Весь этот материал признан мною пригодным и применимым к разведению собак с некоторыми лишь изменениями, несущественными в своих основаниях, по следующим соображениям. Выходя из того положения, что как из наблюдений над людьми делали выводы применительно к животным, и обратно, явления, наблюдаемые при животноводстве, применяли, как законы, к людям, я нахожу вполне логичным и соответствующим действительности соединить в одно все наблюдения и выводы по отношению ко всем млекопитающим позвоночным безразлично, так как законы их размножения и развитие, в своей сущности, одинаковы.
Приступая к выполнению принятой на себя задачи, прежде всего считаю необходимым, для большей удобопонятности настоящей статьи, не входя в описание анатомии и физиологии собаки, изложить, по возможности в немногих словах, условия оплодотворения животных, размножающихся чрез яйцо.
Оплодотворение. Всякое животное, достигнув известной степени анатомического совершенства, приступает к размножению для произведения новых, себе подобных существ. Для этой цели животное отделяет от своего тела определённые части, которые дают начало образованию новой особи, детеныша.
Половое размножение есть более совершенная форма размножения и вместе с тем наиболее распространенная в животном мире. Оно характеризуется тем, что в организме животного образуются особые тела, так-называемые яйца, из которых происходят новые существа, после того как повлияют на них, определенным образом, другие специальные тела, так – называемые семенные. Яйцо образуется в особом органе женской особи — яичнике (ovarium). Яйцо, в простейшем виде, есть клеточка, отделившаяся от яичника; будучи клеточкой, яйцо состоит из протоплазмы и ядра. В таком виде яйцо бывает обыкновенно лишь в первое время, как только оно образовалось в яичнике: затем в протоплазму первоначальной яичной клеточки отлагаются различные другие вещества, вследствие деятельности окружающих его клеток. Природа наградила животных, по-видимому, безпредельным множеством зачатков яиц, заложенных в яичниках. Так, например, в яичниках женщины вычислено до 35.000 таких зачатков; только самая незначительная часть этих зачаточных яиц развивается вполне и дает начало новой жизни, большинство же из них уничтожается и всасывается организмом. Яйцо, развиваясь в яичнике самки, отделяется в известный период от этого органа, и если не оплодотворится, то уничтожается, разрушается. Если же при посредстве акта совокупления и соединения полов произойдет оплодотворение яйца, т.-е. яйцо и семя придут в соприкосновение, то яйцо остается в матке, развивается, как зародыш, далее проходит в ней чрез разные фазы зародышевой жизни и, достигнув известной степени зрелости, покидает организм матери (акт рождения) и начинает самостоятельную жизнь в качестве нового индивидуума.
Семя есть второй элемент полового размножения, необходимый для того, чтобы дать яйцу возможность превратиться в зародыш. Семя есть жидкость, производимая особью мужского пола, в которой плавают особые клеточки, называемые семенными тельцами (zoospermata, spermatozoida); эти тельца и составляют существенную, оплодотворяющую часть семени. Семенное тельце состоит из трех частей: утолщённого конца, головки, хвостика, в виде прямой палочки, состоящей из нескольких соединенных ниточек, и, наконец, промежуточной части, находящейся между головкою и хвостиком, которая несколько толще, чем хвостик. Хвостик обладает способностью двигаться и передвигать все семенное тельце в окружающей его жидкости. Семенная ниточка имеет значение клеточки, принявшей такую своеобразную форму для того, чтобы она легче могла двигаться и идти навстречу яичку, а также легче проникнуть чрез поры его оболочки в протоплазму яичной клетки. Головка семенной ниточки соответствует ядру клеточки, хвостик же — протоплазме её. Семенные клетки есть элемент, долженствующий дать яйцу силу превратиться в зародыш. Семя приготовляется в яичках (testiculi) с того времени, когда индивидуум достиг половой зрелости. Во время совокупления оно через семенные протоки изливается в мочевой канал, а оттуда в женские половые части. Описанное выше влияние семенной клетки на яичную клетку называется оплодотворением. Сущность оплодотворения состоит в том, что семенная клеточка проникает внутрь яйца; протоплазма её соединяется с протоплазмою яйца, ядро же направляется к ядру яичка, срастается с ним и, образуя с ним единое целое, смешивает составляющее его вещество с веществом яичного ядра так совершенно, что каждая частица этого вновь образовавшегося ядра содержит в себе вещество семенного ядра и вещества первоначального яичного ядра. Несомненно, что яичко не оплодотворяется, если в семени нет семенных живчиков, что слабость и болезненное состояние мужской особи обусловливают отсутствие или уменьшение их в семени, что и делает его бесплодным.
Ряд постепенных изменений, начиная от оплодотворённого яйца до получения внешней и внутренней структуры, свойственных взрослой особи данного вида и протекающих всегда в известном порядке, называется развитием животного. Этот длинный ряд изменений, начинающийся в простой яйцевой клетке и оканчивающийся образованием тела взрослой особи, у всех животных разделяется на два различные периода. Первый составляет те изменения, которые совершаются под оболочкою яйца, и носит название эмбрионального или зародышевого развития; второй — начинается тогда, когда развивающееся существо выйдет из яйца и начинает жить самостоятельно, это — постэмбриональный период развития.
У высших позвоночных животных почти все изменения развивающегося существа совершаются во время эмбрионального периода его развития. Новорожденные детеныши отличаются от взрослых лишь меньшею величиною своею и меньшим совершенством органов.
Вот все те немногие анатомические и физиологические данные, которые необходимы для общего понимания рассматриваемого предмета.
Определение понятия наследственности. Каждая особь размножается; при этом размножении является замечательным то, что вновь происходящие особи чрезвычайно сходны с их производителями; каждая вновь происходящая особь воспроизводит внутреннюю организацию и внешние формы своих родителей. Глубоко-загадочную причину этого явления называют наследственностью, под этим названием разумеется совершенно неизвестная сила, которая заставляет каждое вновь происходящее существо становиться совершенно сходным с его производителями.
Зеттегаст говорит, что экспериментальная анатомия и физиология не разъяснили еще законов наследственности и не решили, какое участие принимает отец и какое мать в развитии наружных форм и внутренних новой особи. Пока наука не завоевала себе прочных оснований на этом трудном, неустанно посильно разрабатываемом поприще, приходится довольствоваться относительно рассматриваемого вопроса лишь голыми фактами. Поэтому прежде всего должно держаться опыта и стараться, на основании общей суммы существующих наблюдений, составить правильное представление о наследственности.
Наследственность животного, по определению Зеттегаста, состоит в его способности передавать новой особи, в большей или меньшей степени, посредством половых продуктов, зачатки собственных своих качеств. До настоящего времени не удалось открыть такого закона наследственности, который был бы действителен при всевозможных условиях и на основании которого можно было бы определить степень влияния отца и матери на организм их детища. Заттегасту кажется, что не существует такого закона, в силу которого наследственность никогда не уклоняется от предначертанного ей пути. По меньшей мере, до поры до времени, должно довольствоваться, если не законом, то правилом наследственности, выведенного из большого числа отдельных наблюдений, правилом, допускающим исключения, тогда как закон предполагает неизбежность, которая и обнаруживается в отсутствии исключений.
Трипольский определяет наследственность известною способностью родителей передавать свои свойства потомкам. Законы наследования, по его мнению, еще не исследованы и только некоторые положения относительно этого вопроса можно считать верными.
Т. Рибо доказывает, что наследственность есть биологический закон, в силу которого существа одарённые жизнью стремятся повторяться в своих потомках; для вида оно составляет тоже, чем является личное сходство для отдельных особей. Благодаря ей, природа непрестанно подражает самой себе и копирует себя. Рассматриваемая в своей идеальной форме, наследственность есть верное и точное воспроизведение подобного подобным. Но этот взгляд чисто-теоретический, так как явления жизни не подчиняются такой математической правильности и их условия существования становятся все сложнее по мере того, как они подымаются от растений к высшим животным и от этих последних — к человеку.
Теории наследственности. Уже с древнейших времен были делаемы попытки выяснить условия и причины, в силу которых живые существа производят себе подобных. Так, Гиппократ, объясняя наследственность, предполагает, что каждый орган тела родителей отдает частицу своих соков и откладывает ее в органах размножения. В этих органах накопляется таким образом материал, из которого строится организм зародыша. Последний образуется, следовательно, из веществ, происходящих от всех органов тела родителей, почему и кажется понятным, что органы тела зародыша должны сходствовать с соответственными органами родителей, так как построены из того же самого материала, как и органы производителей.
Эту гиппократовскую теорию последовательности, по мнению Линдемана, весьма напоминает объяснение этой последней, предложенное Дарвином. Дарвин допускает, что каждая клетка организма отдает от себя частицы своей протоплазмы, поступающие сначала в кровь, а затем переходящие отсюда в яичники или семенные железки, где служат материалом для образования яиц и семени. Зародыш, развивающийся из оплодотворённого яйца, строится, таким образом, из веществ, полученных из всех клеточек тела производителей, почему принимает такие же формы и строение, какие имеют сами производители.
Обе теории Гиппократа и Дарвина объясняют лишь причину материального, химического сходства, но не могут объяснить причину морфологического сходства их, т.-е. указать, почему химические вещества, полученные зародышем от родителей, соединяясь между собою в органах его тела, дают им такие же формы, какие они имеют у родителей.
Поэтому Геккель сделал дополнение к изложенной теории Дарвина (так называемой теории пангенезиса), предполагая, что частицы вещества, отделяемые всеми клетками тела производителей для образования яиц (так, например, пластидулы), обладают памятью, которая заставляет стать, в органах тела зародыша, в совершенно такие же механические отношения к соседним пластидулам, в каких они находились в органах производителей, эта теория носит название перигенезиса.
Наконец, Вейссман высказал мысль, что яйцо содержит в себе два рода протоплазмы, а именно: протоплазму строительную (соматическую) и протоплазму зачатковую. Когда начинается развитие зародыша из яйца, то первая, вместе с частью зачатковой плазмы, употребляется на построение тела зародыша, некоторая же часть зачатковой плазмы не принимает в этом участия, сохраняется неприкосновенною и в таком виде отлагается в зачатках яиц, образующихся у зародыша и в зачатках семенных желез его. Эта зачатковая плазма передается, таким образом, из поколения в поколение в неизменном виде, как некая семейная реликвия, а с нею передаются и присущие ей свойства, т.-е. та сумма признаков, которые принадлежат размножающемуся животному и которая (сумма признаков) должна выработаться у его потомков, пока не уничтожится несущая их зачатковая плазма. Вейссман полагает необходимым допустить существование такой неизменной зачатковой плазмы, механически обусловливающей наследственную передачу признаков, на том основании, что животные не передают своим потомкам те случайные изменения (например, повреждения), какие ими приобретены при жизни2, а между тем таковые должны были бы передаваться по наследству весьма легко, если бы материал, идущий на построение тела зародыша, получался от всех клеток и органов родителей, и если бы частицы этого материала, обладая памятью, стремились принять в теле зародыша совершенно такое же расположение, какое они имели в теле родителей в момент их отделения из органов последних. С другой стороны, Вейссман опирал свою теорию зачатковой плазмы на том факте, что животные передают иногда своим потомкам не только те признаки, коими владеют сами, но передают им также отсутствующие у них характеры предков, дедов и т. д. (таково, например, явление атавизма). Такая передача признаков, какими ближайший производитель не владеет, указывает на то, что в снарядах размножения животных (в яйцах) имеется материал, полученный ими не от этих непосредственных производителей, а от более или менее отдаленных предков.
Но подобно теориям пангенезиса и перигенезиса, по мнению Линдемана, эта теория зачатковой плазмы не обнимает все частные случаи проявления наследственности. Прежде всего не подлежит сомнению, что многие особенности, приобретённые животными во время его жизни, могут быть передаваемы им его потомкам. Если бы такая способность не существовала, то невозможно бы было объяснить те случаи чудесного приспособления животных к предметам их обстановки и к специальным условиям жизни. Они заставляют признать, что зачатковая плазма передается из рода в род не в первоначальном и неизмененном виде, а обогащается частицами, получаемыми во время жизни особи от разных органов последней и вносящими в нее те новые черты, какие приобретены данною особью под влиянием окружающих ее условий.
Поэтому все изложенные теории наследственности суть попытки дать механическое объяснение явлению, с таким упорством каждодневно совершающемуся, что все привыкли считать его заурядным.
Изменяемость видов. Линней – основатель систематической естественной истории, пытался установить то положение, что виды не суть продукты нашего представления, но нечто коренящееся в самой природе. Виды существуют в действительности, они вышли готовыми из рук Творца, они неизменны и представляют столь постоянные формы, что уклонения от них невозможны. По Линнею, следовательно, вид состоит из неделимых, которые все похожи друг на друга и все между собою плодущи.
Ламарк не признает за видами замкнутости и в своей трансмутационной теории объясняет те глубокие изменения, которым они подвергались в течение времени, постепенными превращениями жизненных форм, способностью организмов приспособляться к новым обстоятельствам, вызываемым непостоянством внешних условий, и вырабатывать, так сказать, соответствующие им потребности и привычки. Малейшее уклонение от первоначальной формы, переданное по наследству последующим поколениям, обусловливает новое уклонение, которое, разрастаясь во все стороны, становится под конец видоизменением. Из видоизменений, по учению Ламарка, возникают противоположные формы (контрасты), на которые, впрочем, следует смотреть, как на варианты предшествующих типов, потому что они одной общей (первичной) формы. Изменяемость вида, по мнению Ламарка, беспредельная, и, согласно с этим, он определяет его следующим образом: вид состоит из неделимых, друг на друга похожих до тех пор, пока под влиянием внешних обстоятельств не изменятся их свойства наружный вид и характер.
Трансмутационная теория, с которою выступил Ламарк в 1809 г., долгое время оставалась в пренебрежении, но впоследствии к ней примкнули многие исследователи, из числа которых наиболее замечательны Бер, Жоффруа-Сент-Илер, Мильн-Эдварс, Гексли и, наконец, Дарвин как бы установил ее, обогатил новыми данными и завершил ее присоединением к ней новых взглядов.
Дарвин полагает, что животным присуща способность изменяться в большей или меньшей степени (сначала едва заметным образом), уклоняться от форм, которые имели родители, и передавать эти уклонения потомству. Изменяемость и наследственность идут рука об руку; первая влечет за собою все новые и новые уклонения от первобытной формы, а последняя передает их потомству. К этому присоединяется еще другой момент, способствующий, при известных условиях, видоизменяемости форм и ускоряющий ее. Этот момент, названный естественным подбором (natural selection), и составляет главным образом отличие теории Дарвина от теорий его предшественников. В беспрерывной борьбе, которую ведут родственные группы животных, не только между собою, но и с враждебными условиями внешней среды, для удержания подобающего им места в природе, победа остается за теми особями, которые наделены какою-либо особенностью, вызванною их способностью изменяться. Особи прежних форм, которые не в силах устоять против своих конкурентов, уступают им свое место, исчезают; но перевес остается за новыми формами только до тех пор, пока из их же среды не выступит лучшая, более их приспособленная к окружающим условиям, которая, в свою очередь, вытеснит их с поля битвы.
Кроме этих условий, для изменения видов служит также и свойство приспособляемости,заставляющее каждую особь приноравливаться к изменяющимся условиям внешней жизни.
Видоизменяемость, унаследование измененных форм, приспособляемость и естественный подбор достаточно объясняют разнообразие образов живой природы вообще и животного царства в особенности.
Природа, однако, противодействует размножению слишком сходных особей в данном кругу животных, — размножению, противоречащему творческой идее о постепенном усовершенствовании органических форм.
Важнейшим фактором, задерживающим слишком быстрое изменение видов, по мнению Линдемана, является спаривание двух особей. Так как у большинства животных новая особь происходит лишь при взаимодействии двух производителей, то поэтому она наследует признаки обоих, взаимно подавляющие друг друга. При этом наблюдениями скотозаводчиков установлено, что признаки и особенности производителей передаются не одинаково верно и энергично. Признаки, приобретенные давно, много поколений тому назад, укрепившиеся в организме животных данного вида более прочно, передаются в потомство вернее, чем такие признаки, которые возникли недавно и еще не успели укрепиться. Поэтому, при скрещивании, или спаривании животных с различными индивидуальными признаками, в потомстве их обыкновенно сглаживаются слишком резкие индивидуальности одного из производителей и берет перевес характер другого, менее уклонившегося от среднего идеала вида, который выражается суммою более древних и потому прочнее осевших признаков и свойств. Таким образом, получается потомство, большинство признаков которого будет сходствовать с прочно установившимися признаками, так сказать, средних особей вида, уклоняются в сторону особи с резко обозначившимися новыми индивидуальными особенностями. Если б эти особи, уклоняющиеся от среднего идеала массы, могли размножаться одни, совершенно независимо от других членов вида, то, конечно, они передали бы своему потомству свои новые особенности и, таким образом, отщепили бы новую ветвь от первоначального главного видового потока. Но консервативное большинство вида постоянно угнетает, путем спаривания, слишком уклоняющиеся особи и производит с ними потомство, снова сходствующее с массою. Таким путем хотя и медленно, но все-таки изменяется физиономия вида.
Ограничение изменяемости видов, по мнению Зеттегаста, положено также в законе размножения ублюдков, как продукта скрещивания животных, принадлежащих к различным видам или родам; в этом отношении природа положила преграду, заключающуюся в том, что подобные ублюдки, в большинстве случаев бесплодны, но если и плодущи, то не иначе, как при спаривании с их собственными производителями.
Вырождение и бесплодие, являющиеся результатами спаривания кровно-родственных особей, точно также служит одним из оснований к удержанию однообразия типов.
Условия изменяемости видов. По учению Дарвина, изменчивость вида в обширной мере может быть приведена в соотношение с уходом за родичем до акта зачатия; но изменчивость эта не связана необходимо, как полагают некоторые, с актом зачатия.
Детеныши одного помета иногда значительно разнятся между собою, хотя детеныши и родичи, по-видимому, были подвергнуты одинаковым жизненным условиям, и это доказывает, как маловажно прямое действие жизненных условий в сравнении с законами воспроизведения, развития и наследственности, потому что если б условия жизни действовали прямо, то все детеныши изменялись бы не иначе, как одинаково. Определить, насколько в каждом отдельном случае должно приписать данное уклонение прямому действию теплоты, света, пищи и т. д., чрезвычайно трудно. Тем не менее некоторая слабая степень изменения может быть приписана прямому действию жизненных условий, как в некоторых случаях увеличение в объеме от избытка в пище, изменение в цвете от пищи особого рода или действия света и, быть-может, степень густоты меха от влияния климата. Привычка также имеет решительное влияние; так, например, у домашней утки кости крыла весят менее, а кости ноги более относительно веса всего скелета, чем у дикой утки; точно также висячие уши у домашних животных, как то высказывают многие, произошли от того, что обвислость эта зависит от неупотребления ушных мышц, вследствие того, что животные редко подвергаются испугу и опасности и не вынуждены быть постоянно на-стороже3.
Есть много законов, продолжает далее Дарвин, управляющих уклонениями, и в числе их можно указать на соотношение развития, подбор родичей, скрещивание между отдельными особями, расхождение признаков и взаимодействие развития.
Соотношение развития. Всякое изменение в зародыше влечет за собою почти неизбежное изменение во взрослом животном. Заводчики убеждены, что при длинных конечностях всегда удлинена и голова; бесшерстые собаки имеют не вполне развитые зубы, и таких соотношений множество. Поэтому, если человек постоянно выбирает какую-нибудь особенность, он почти наверное при этом бессознательно видоизменяет и другие части организма, в силу таинственного закона соотношения развития.
Подбор родичей. Великая сила, изменяющая виды, заключается в подборах родичей, и это положение не есть гипотеза; положительно известно, что многие из заводчиков видоизменили в значительной степени, в течение своей жизни, некоторые породы рогатого скота и овец. Заводчики обыкновенно говорят об организации животного, как о пластическом материале, которому они могут придать какую угодно форму. Иустин, хороший знаток животных и едва ли не лучший знаток сельскохозяйственной литературы, выражается о начале подбора родичей: «оно дает сельскому хозяину возможность не только видоизменять характер своего стада, но и вовсе изменить его. Это магический жезл, посредством которого он может вызвать к жизни всякую форму, какую захочет». Лорд Сомервиль о некоторых овцеводах сказал: «словно они начертили на стене идеально совершенную форму и придали ей жизнью. Заводчик Джон Себрэйт, говоря о голубях, выразился, что «он берется произвести всякое данное перо в три года, но на моделировку головы и клюва ему нужно шесть лет».
Об успешности стараний английских заводчиков свидетельствуют огромные суммы, платимые ими за животных с хорошею родословною. Улучшение никак нельзя приписать скрещиванию разных пород; все лучшие заводчики против такой методы, лишь исключая иногда скрещивания между близко сродными подпородами, и когда произведено такое скрещивание, то строжайший выбор из приплода еще необходимее, чем в обыкновенных случаях. В настоящее время заводчики стараются чрез методический подбор родичей, в виду определенной цели, произвести новое племя или подпороду более совершенную, чем все те, которые уже имеются в их стране. Но в данном вопросе более важен подбор иного рода, который можно назвать бессознательным и который вытекает, как прямой результат, из желания каждого отдельного лица приобрести возможно лучших животных и иметь от них приплод. Так, охотник до пойнтеров естественно добывает, по возможности, лучших собак этого рода и сохраняет приплод наилучших из них, но у него нет ни надежды, ни намерения изменить характер этой породы. Тем не менее, нет сомнения, что такой процесс, повторенный в продолжении столетий, мог улучшить и видоизменить всякую породу точно так же, как этот самый процесс, но только веденный методически Бакуелеем и Коллинсом, значительно изменил, даже во время их жизни, склад и свойства их скота. Такого рода медленные, нечувствительныя изменения не могут быть определены, за неимением точных измерений, или верных, сделанных очень давно рисунков, которые могли бы служить для сравнения. В некоторых случаях, однако, неизменённые или малоизмененные представители той же породы могут найтись в местностях с мало развитою культурою, в которых порода менее улучшилась. Есть причина полагать, что кинг-чарльс значительно видоизменился, в силу бессознательного подбора родичей, со времени монарха, по имени которого назван. Некоторые значительные авторитеты полагают, что сеттер прямо происходит от легавой собаки и, вероятно, выработался из этой породы. Известно, что английский пойнтер значительно видоизменился в течение последнего столетия, и в этом случае, как полагают, изменение произошло главным образом от скрещения с лисогоном (foxhound), но в данном случае важно то обстоятельство, что изменение было произведено бессознательно и однако оказалось столь существенным, что хотя старинный испанский пойнтер происхождения несомненно испанского, но Барроу, как он сообщал о том Дарвину, не мог найти в Испании ни одной собаки, похожей на английского пойнтера. Благодаря всесильному влиянию подбора родичей человеком, наши домашние породы по строению и нравам так разительно приспособлены к нуждам и прихотям человека. Этим объясняется также, почему они так разнятся по признакам внешним и так мало по признакам внутренним, или анатомическим.
Следует сказать также несколько слов об обстоятельствах, благоприятствующих и противодействующих влиянию, которое может иметь человек на породы посредством подбора родичей. Высокая степень изменчивости очевидно выгодна, потому что доставляет подбору материал, над которым он может работать; хотя при чрезвычайной тщательности достаточно индивидуальных особенностей, чтобы чрез их накопление произвести значительную меру изменения в любом направлении. Но так как уклонения, очевидно полезные или приятные человеку, происходят лишь редко, то вероятие их появления, очевидно, усилится, чрез разведение значительного числа особей; и это — одно из главных условий успеха.
Скрещивание. С одной стороны Дарвин собрал значительное число фактов, указывающих, что скрещивание между животными родных разновидностей, или особями одной разновидности, но разных племен, придает приплоду силу и плодовитость; с другой стороны, он приводит указания на то, что скрещивание в близких степенях родства уменьшает плодовитость и силу.
Расхождение признаков. Можно предположить, говорит Дарвин, что в давние времена один человек предпочитал лошадей более быстрых, другой — более сильных и тяжелых; первоначальное различие было незначительно, но с течением времени, чрез постоянный подбор более быстрых лошадей одними заводчиками и более сильных другими, различия должны были усилиться до той степени, в которой разнятся подпороды. Наконец, по прошествии столетия подпороды должны были обратиться в редкие отдельные породы. По мере медленного возрастания этих различий, животные менее ценные, представлявшие характер средний, должны были постепенно исчезать по их бесценности.
Употребление или бездействие органов. Из многочисленных наблюдений следует заключить, что у наших домашних животных изощрение известных органов придает им силу, что неупотребление уменьшает их в объеме и что такие видоизменения наследственны.
Взаимодействие развития. Под этим выражением Дарвин разумеет то, что вся организация животного так тесно связана в своем развитии, что когда легкое видоизменение обнаруживается в одном органе и накопляется естественным подбором, тем самым видоизменяются и прочие органы. Отдельные части тела, которые гомологичны и в ранний зародышевый период сходны между собою, по-видимому, склонны к видоизменениям однородным: так, например, правая и левая сторона тела часто видоизменяются одинаковым образом; то же можно сказать о передних и задних ногах, даже о челюстях и конечностях видоизменяющихся иногда одинаковым способом, так как нижняя челюсть считается гомологичною с конечностями. Эта склонность, без сомнения, может быть побеждена, более или менее окончательно, естественным подбором.
Породы домашних животных и их изменяемость. Число домашних животных сравнительно ничтожно: из 140.000 видов, населяющих землю, человек подчинил себе едва 47 видов. Такое сравнительно ограниченное число домашних животных можно объяснить лишь тем, что одомашнению подвергаются лишь животные общежительные.
По учению Дервина, в домашнем состоянии организмы представляют значительную изменчивость. Это, по-видимому, зависит главным образом от того, что воспроизводительная система особенно чувствительна ко всем изменениям в жизненных условиях, так что эта система, когда она не делается вовсе бессильною, теряет способность производить потомство в точности сходное с формою родичей. Изменчивость определяется, как уже указано выше, многими сложными законами, соотношениями развития, употреблением или неупотреблением органов и прямым действием физических условий жизни. Очень трудно определить, какой мере видоизменения подверглись наши домашние организмы, но смело можно заключить, что мера эта значительна и что видоизменения могут передаваться наследственно в течение долгих периодов. Пока жизненные условия остаются неизменными, имеется повод думать, что и черты строения, передававшиеся наследственно с давних времен, могут передаваться неограниченному ряду поколений. С другой стороны имеются указания, что изменчивость, однажды пришедши в действие, не может прекратиться вдруг, так как даже самые давно прирученные организмы до сих пор, от времени до времени, производят разновидности.
Человек сам не вызывает изменчивости, он только без намерения подвергает органические существа новым жизненным условиям, а затем природа действует на организацию и обусловливает изменчивость. Но человек может подбирать и действительно подбирает видоизменения, данные ему природою и таким образом накопляет их в любой мере. Этим путем он приспособляет животных к своим потребностям или прихотям; он может это производить методически, или бессознательно, сохраняя особи наиболее полезные для него в данное время, без всякого помысла о том, чтобы видоизменить породу. Несомненно, что он может значительно влиять на характер породы, подбирая в каждом последовательном поколении индивидуальные особенности столь лёгкие, что они незаметны для неизощрённого глаза. Процесс подбора был великим деятелем в произведении самых своеобразных и полезных домашних животных. Что многие из пород, выведенных человеком, в значительной степени имеют характер естественных видов, явствует из неразрешимых сомнений о том, представляют ли многие из них разновидности или настоящие виды.
Если вам нравится этот проект, то по возможности, поддержите финансово. И тогда сможете получить ссылку на книгу «THE IRISH RED SETTER» АВТОР RAYMOND O’DWYER на английском языке в подарок. Условия получения книги на странице “Поддержать блог”
- Дарвин Чарлз. «О происхождении видов путем естественного подбора или о сохранении усовершенствованных пород в борьбе за существование». Перев. С. А. Рачинскаго. 1865 г.; Зеттегаст. «Животноводство». 1870 г.; А. фон-Веккерлин. «О разведении, содержании и употреблении домашних животных». Пер. с 4-го немецкого издания профессора Калиновского 1866 г.; Т. Рибо. «Наследственность душевных свойств», перевод с французского О. Ф. Ф. под редакцией А. Черемшанского. 1884 г.; П. Флуранс «Об инстинкте и уме животных. 1859 г.; А. Гофман, профессор «Породистые собаки» 1894 г, К. Э. Линдеман. «Основы обшей зоологии»; Галтон. «Закон наследственности» 1897 г.; Ф. Флоринский, профессор «Усовершенствование и вырождение человеческого рода» 1866 г.; Е. С. Трипольский. «Курс скотоводства. Руководство к разведению рогатого скота, овец, лошадей и свиней» 1875 г.; Э. Бауст. «О причинах, обусловливающих развитие мужского и женского потомства» Перевод с немецкого под редакцией профессора Ковалевского. 1872 г.; Л. Шенк, профессор «Определение пола потомства». Перевод с немецкого под редакцией д-ра А. Г. Фейнберга. 1898 г.; А. Баженов. «Руководство к разведению, содержанию и употреблению рогатого скота, применение к климатическим и сельскохозяйственным условиям России» 1867 г.; Я. Симонович «Краткий обзор учения об уродливостях» 1863 г.; С. Попов. «Друг и руководитель охотника» 1886—1887 гг.; Антон Жерар. «Любопытные записки современного егеря» 1872 г.; Artur Seyfarth. «Der Hnnd seine Erziehung, Pflege, Dressur und rationelle Behandlung in Krankheitsfällen, mit besonderer Berücksichtigung der zu Jagdzwecken verwandten Racen» 1885; Эд. Lawerack. «Le Setter. Traduit de l’Anglais par F. Faure» 1890. ↩︎
- Ниже будут указаны случаи наблюдения передачи случайных повреждений потомкам. ↩︎
- Не лишнем считаем здесь отметить, что значение ушных раковин (наружнаго уха), как аппарата усиливающего звук, в последнее время оспаривается многими физиологами. ↩︎