“Природа и Охота” 1899.9-12
Имеющий в Германии свой питомник собак Зейфарт удостоверяет, что для спаривания следует употреблять кобеля не моложе трех, а суку — двух лет, причем следует брать во внимание отношение их к величине, возрасту, окрасу и свойствам.
Эд. Лаверак высказывает мнение, что никогда не следует допускать к спариванию суку ранее, чем она достигнет полного развития, и для спаривания следует употреблять только чистокровных производителей; под чистою кровью должно понимать продолжительное и прямое происхождение от предков признанных и проверенных качеств. От спаривания сомнительной суки с чистокровным кобелем никогда не следует ожидать немедленного улучшения породы; необходимо для достижения этой цели, чтобы и потомство спаривалось с чистокровными кобелями. При этом не лишним, кажется, указать здесь на взгляд Лаверака, как охотника, что он скорее пожертвует формами животного, чем его внутренними достоинствами.
Инфекционная теория. Некоторые утверждают, говорит Веккерлин, что самец, покрывший самку в первый раз имеет наследственное влияние также и на потомков, происшедших от позднейших спариваний той же самки с другим самцом, или что первое оплодотворение сообщает характер второму приплоду, рожденному от позднейшего спаривания. О собаках тоже рассказывают подобные случаи; Веккерлин старался получить сведения по этому предмету от егерей, разводивших собак, но только от одного из них получил более определенный ответ, буквально следующий: «относительно собак я не утверждаю, чтобы влияние первого спаривания не отзывалось отчасти на последующий приплод от других кобелей; при скрещивании таксы с легавою сукою я заметил уже, что и в последующих её пометах преобладали качества таксы; относительно цвета рубашки случается, что щенок второго помета от других собак удерживает цвет рубашки первого кобеля; мало того, этот цвет первого кобеля иногда появляется снова в третьем и четвертом помете». В противоположность этим единичным случаям, Веккерлину и другим внимательным скотоводам не встречалось ни одного из тысяче случаев, который бы подтвердил упомянутое мнение.
По мнению Зеттегаста, инфекционная теория принадлежит к фантазии. Единичные наблюдения иным казались достаточными для того, чтобы на основании их утверждать, что первое оплодотворение как бы кладет отпечаток на продукты позднейших рождений; мать как бы заражается так, что и все последующие детеныши её имеют некоторое сходство с первым производителем, качества его влияют и на них. Поэтому особенности той породы, к которой принадлежит первый производитель, и личные его свойства имеют будто бы значение для всего потомства его матери. Случаи, говорящие в пользу инфекции матери, берутся преимущественно из заводского разведения охотничьих собак разных видов: но среди этих примеров нет ни одного или нескольких толкований, гораздо менее искусственных, чем то, которое ищет причину подобных явлений в инфекции матера при первой её щенности.
Из всех исследований об уклонении от родительских качеств и о причинах, их обусловливающих, ясно то, что те отдельные случаи, которые приводятся инфекционною теорией в свою пользу, и которые, вместе с тем, вполне достоверны, следует отнести на счет новообразований природы.
Доктор. Фюрстенберг называет инфекционную теорию предположением, явно насмехающимся над законами физиологии.
Однако Бауст, рассматривая разнообразные случаи, в которых дети той же матери имеют часто многие особенности, свойственные самцу, с которым впервые спарилась самка, пытается объяснить подобного рода рождения тем, что при процессе первого оплодотворения самки небольшое количество семени проникает сквозь стенки яичника в молодые яйца, еще не вышедшие из полости их нахождения и не вступившие еще в органы, где происходит их оплодотворение. Очень вероятно, что в этих случаях особенности первого родича, присвоенные его семенем первому зародышу, воспринимались организмом матери и затем во вновь развивающемся ближайшем потомстве.
Т. Рибо, говоря о наследственности чрез влияние, указывает, что наследственность эта состоит в том, что влияние первого производителя может сказываться на потомках, произошедших позднее от спаривания с другим производителем. Явление это кажется Рибо совершенно необъяснимым, тем не менее, однако указывает на то, что если сука, которая была оплодотворена кобелем другой расы, спаривается затем только с самцами своей породы, то каждый из её новых пометов дает, между прочими, щенка, принадлежащего к породе первого производителя. Однако Рибо не указывает тех данных, на которых основывается настоящее положение.
Психическое воздействие. Зеттегаст говорит, что, кроме физических моментов, случайно влияющих на наследственность, некоторые допускают также моменты психические. Так, рассказывают. что однажды родился белоголовый жеребенок вследствие того, что во время случки перед кобылой стоял мальчик с белым платком на голове и т. п. Подобные случаи, по мнению Зеттегаста, не могут служить доказательством, потому что объясняются гораздо проще и естественнее, — во-первых, способностью животных видоизменяться, а во-вторых, так называемыми новыми образованиями. Таким образом, влияние душевных впечатлений на результат рождения должно быть отнесено к области чистой фантазии.
Веккерлин, который делит условия передачи признаков на несомненные, вероятные и сомнительные, относит к невероятным условиям мнения некоторых исследователей, по словам которых, будто бы на опыте замечено, что у беременных животных может быть впечатлительность, последствием которой у новорожденных замечается уродливость, необыкновенный цвет шерсти и пр., что объясняется внезапным испугом матери во время её беременности. Еще менее доказано и сколько-нибудь вероятно мнение некоторых о какой-то впечатлительности во время акта совокупления: так, например, если пред кобылою, во время случки, будет выставлена лошадь, хотя бы нарисованная, таких статей и масти, какие желательно получить в приплоде, то рожденные жеребята будто бы получат такие же стати и масти.
Атавизм. Отдельные виды представляют аналогические видоизменения и разновидность одного вида часто принимает характер вида сродного, или возвращается в некоторой мере к характеру отдельного родича.
Появление вновь признаков, учит Дарвин, утраченных в продолжение многих, быть-может, сотен поколений, без сомнения, факт очень удивительный. Но когда порода была смешана, хотя бы только раз, с другою породою, потомство её подчас обнаруживает склонность возвращаться к признакам чуждой породы в продолжении многих поколений, по мнению иных, в продолжении двенадцати, или даже двадцати поколений. После двенадцати поколений доля крови каждого отдельного предка составляет лишь 1/2048, однако же, эта малая доля чужой крови считается достаточною, чтоб обусловливать возвращения. В породе, не подвергшейся смешению, но в которой оба родителя утратили какой-либо признак, стремление возвращаться к утраченным признакам, будь оно сильно или слабо, может передаваться неопределенному числу поколений. Когда признак, утратившийся в породе, появляется вновь после значительного числа поколений, всего уместнее предположить не внезапный возврат к типу предка, удалённого на какую-нибудь сотню поколений, но сохранившуюся, в долгом ряду поколений, склонность к воспроизведению упомянутого признака, склонность, при неизвестных нам, выгодных для него условиях, взявшую перевес.
Галтон, в своем докладе лондонскому королевскому обществу о наследственности, указал, что давно уже известно, как часто в потомстве проступают такие черты и признаки, которых не было ни у родителей, ни у дедов и прадедов, следы которых можно найти лишь у отдаленных прапредков. Тут происходит какой-то словно возврат к прародительскому типу, который получил научное название атавизма. Отсюда прямо следует, что в сформировании типа принимают участие не только ближайшие предки, но и весьма отдаленные, которые в каждом данном случае, при появлении на свет каждой новой особи, могут совершенно неожиданно заявить о себе какою-нибудь особенностью, то приятною, а иногда и вовсе нежелательною. Гальтон предлагает, в смысле разрешения степени влияния родителей на потомство, формулу, приведенную выше, а именно, при принятии суммы наследственности за единицу, относить на долю родителей 1/2, на долю дедов 1/4 и затем для дальнейших восходящих поколений дроби вдвое меньшие, а именно: 1/8, 1/16 и т. д.
Подобная, указанной выше, передача наследственных анатомических и физиологических качеств возможна и действительно случается, но она должна быть, по мнению Флоринскаго,объяснена иначе. Скачков, в собственном смысле, здесь большею частью не бывает, а происходит только усиленное развитие на втором, или третьем поколении тех признаков деда или бабки, которые на первом поколении были выражены неясно, маскированы, но тем не менее существовали. Следовательно, в строгом смысле здесь происходит только непосредственное продолжение фамильных признаков с постепенным затемнением или оживлением их, но не передача чрез поколение. Однако нельзя отвергать возможность передачи признаков чрез поколение, то есть, при полном отсутствии этих признаков в промежуточных поколениях. Во всяком случае передача признаков должна быть непременно по прямой линии, а не от побочного родства.
Зеттегаст, определяя атавизм усиленным унаследованием свойств внуками, т.-е. случаи, когда особь походит более на своего деда или бабку, чем на своих родителей, соглашается, что в некоторых редких случаях встречаются подобного рода факты, но большею частью с тем ограничением, что сходство выражается только в мелочах, имеющих ничтожное значение для целого организма, например, в отметинах и окрасах. Из этого хотели заключить, что унаследуемые свойства могут пребывать в скрытом состоянии в течение нескольких поколений и внезапно обнаруживаться в отдаленном потомстве, и думали этим доказать, что предки могут иметь влияние на свойство внуков помимо родителей. Подобный взгляд, по мнению Зеттегаста, доказывает только непонимание явления, которое называется атавизмом. Конечно, может случиться, что то или другое свойство родителей, замаскированное или придавленное в детеныше другим свойством, снова обнаружится во втором поколении, все-таки признак этот, хотя и не в свободном виде, должен встречаться у последних, иначе он не наследство предков, а продукт видоизменяемости животного. Не следует также упускать из виду, что унаследование дает только предрасположение к известным качествам; качества же эти в течение жизни особи могут развиться или заглохнуть. Дурные и хорошие качества животного, смотря по обстоятельствам, могут стушевываться или выступить необыкновенно ясно, и уже поэтому одному может случиться, в виде исключения, что между дедом и отцом есть большее сходство, чем между отцом и сыном. Таким образом, атавизм не исключает правила, в силу которого отец и мать, принимая равное участие в образовании новой особи, не передают ей сходства с предками, а обусловливают его путем наследственной передачи собственных качеств.
Трипольский, со своей стороны, полагает, что получаемые животными новые особенности бывают или совершенно новыми, или старыми, т.-е. такими, которые были присущи его предкам, и это последнее состоит в унаследовании свойств предков. Такие возвраты преимущественно наблюдаются при разведении пород скрещенных, не вполне установившихся.
Т. Рибо относится к явлениям атавизма с полною верой: он говорит, что потомки часто наследуют физические и душевные особенности более далеких предков и похожи на этих последних, а не на своих родителей. Возвратная наследственность происходит очень часто по прямой линии и реже по косвенной или боковой линии. Явление это весьма часто в мире животных. Жируде-Бюзарейнг рассказывает историю одного семейства собак, происшедших от скрещивания легавой собаки с испанской (?). Продукт первого поколения, самец, походил на мать испанку; от спаривания его с чистокровной легавой произошла помесь: самец со всеми признаками легавых; когда этого самца спарили с чистокровной легавой сукой, то получились испанки; от спаривания же этого кобеля с испанской сукой получились легавые, представлявшие признаки чистокровной породы.
По опытам производителей, требуется от шести до восьми поколений, чтоб упрочить какой-нибудь признак и быть гарантированным от случаев возвратной наследственности.
Скрещивание. Помеси. Ублюдки. По определению Зеттегаста, скрещивание противоположно разведению чистому, но оно не исключает разведения родственного. Скрещивание есть всякое спаривание неделимых, принадлежащих к различным типам, если только типы эти признаны скотоводами за самостоятельные.
По определению Дарвина, ублюдок есть продукт скрещивания двух отдельных видов, помесь же является продуктом скрещивания двух разновидностей одного вида.
Большая часть естествоиспытателей держится того мнения, что виды, при скрещивании между собою, обречены на бесплодие собственно для того, чтобы предотвратить смешение всех органических форм; однако Дарвин полагает, что бесплодие не есть свойство приобретенное, или дарованное отдельно, но вытекает из других приобретенных причин.
При рассмотрении этого предмета обыкновенно смешивают два разряда фактов, существенно различных во многих отношениях, а именно: бесплодие двух видов при первом скрещивании и бесплодие происходящих от них ублюдков. Чистые виды, разумеется, имеют органы воспроизведения нормально развитые, но их скрещение производят лишь мало потомства, или вовсе не производит его. У ублюдков, с другой стороны, половые органы не способны совершать свое отправление, что ясно видно из состояния мужского элемента, как у растений, так у животных, хотя самые органы, насколько обнаруживает микроскоп, сохраняют нормальное строение. В первом случае оба половые элемента, из которых возникает зародыш, вполне развиты; во втором случае они либо не развиваются вовсе, либо развиваются недостаточно. Это различие очень важно для уяснения причин, обнаруживающегося в обоих случаях бесплодия. Различие это, вероятно, было оставлено до сих пор без внимания, вследствие убеждения, что бесплодие в обоих случаях есть явление, которое не поддается объяснению.
Что касается до плодовитости ублюдков в последующих поколениях, то Гертнер, хотя ему и удалось сохранить несколько ублюдков в течение шести-семи и даже в одном случае десяти поколений, при тщательном ограждении их от смешения с чистыми формами — родичами, утверждает положительно, что их плодовитость никогда не усиливалась, но обыкновенно значительно ослабевала. Дарвин убежден, что уменьшение плодовитости происходит от близкого родства производителей. Он собрал столько фактов, доказывающих, что близкое родство производителей уменьшает плодовитость, и что всякое скрещивание с отдельною особью, или с отдельною разновидностью усиливает ее, что он не может сомневаться в основательности этого общего правила, равно признанного всеми заводчиками. Что касается до плодовитости, в последующих поколениях наиболее плодовитых ублюдков, едва ли можно привести один случай, в котором два семейства одного и того же ублюдка были бы выведены одновременно от разных родителей для того, чтоб устранить дурное действие скрещивания между близкими сродниками. Напротив того, в каждом последующем поколении скрещивались братья с сестрами вопреки правилу, признанному всеми заводчиками, а при такой системе нет ничего удивительного в том, что свойственное ублюдкам бесплодие постоянно усиливалось. Поэтому представляется возможность допустить предположение, что бесплодие животных при скрещивании с животными других видов является не как неизгладимый признак, но как признак, устранимый приручением.
Можно привести, как сильный довод в пользу существенного различия между видами и разновидностями, то обстоятельство, что разновидности, сколько бы они ни разошлись между собою по наружному виду, скрещиваются чрезвычайно легко и производят совершенно плодовитое потомство. Относительно почти постоянного бесплодия видов при первом скрещивании, составляющего столь замечательную противоположность с почти постоянною плодовитостью разновидностей, ясно доказано, что это бесплодие столь же мало может считаться исключительно дарованным свойством, как неспособность двух деревьев прививаться одно к другому, но что оно заключается в различие склада воспроизводительной системы скрещиваемых видов. Плодовитость разновидностей при скрещивании нельзя считать постоянною, и нечего удивляться весьма частой их плодовитости, если вспомнить, что не было поводов к глубокому видоизменению их воспроизводительной системы. Сверх того, большая часть разновидностей, над которыми были произведены опыты, возникли в домашнем состоянии, и так как приручение, по-видимому, ведет к устранению бесплодия, то поэтому и следовало ожидать, что оно не может его обусловливать.
Бесплодие ублюдков явление совершенно отличное от бесплодия первых скрещиваний, так как их воспроизводительные органы более или менее поражены в своих отправлениях, между тем как при первых скрещиваниях эти органы с обеих сторон находятся в состоянии нормальном.
Правила об абсолютной бесплодности или условной плодовитости ублюдков, по мнению Зеттегаста, представляют также и исключения. Так, Брэм приводит несколько случаев, в которых ублюдки от зебры и осла были плодовиты при скрещивании их с лошадью. Брока-Броун-Секкар приводит поразительные результаты, виденные им у Ру в Ангулеме, где занимались разведением лепоридов (ублюдки от зайца и кролика). Генрих
Брон приводит множество подобных примеров, из которых наиболее поразительными представляются продукты от оленя с кобылицею, кота с куницею, утки с цесаркою.
Из наблюдения под ублюдками волка с собакою можно указать на сообщение П. Балавенскаго («Родословная собак волчьей породы в селе Хилкове». «Журнал Охоты». Август 1876 г. № 2). По словам П. Балавенскаго, в 1868 г. волчица была случена с овчаркою и принесла пять щенков; из последнего помета сука Дамка была случена с овчаркою и принесла четырех щенков; из этого помета кобель Бушуй был случен с сукой из некрупных бульдогов, которая и принесла восьмерых щенят, из коих оставлены Барс и Лев.
Первые два поколения этих ублюдков выли, но не лаяли, и бросались молча на всех людей и животных; Барс и Лев вышли очень хорошими караульными собаками и отличными, как собаки духовые, для отыскивания медведей.
Наконец, нельзя не отметить случай, представляющий все данные для производства наблюдений относительно способности размножения ублюдков, а именно, на имеющуюся в настоящее время в московском зоологическом саду, пожертвованную саду д-р. Белоусовым, собаку, происходящую от помеси волка с зырянскою лайкою; эта собака в 1899 г. от скрещивания её с волком дала пять детенышей.
Родственное разведение. Бюффон говорит, что при спаривании особей в кровном родстве, т.-е. при размножении породы в семьях, происходит вырождение, которое можно предотвратить только спариванием животных, взятых из весьма противоположных климатов. Этот взгляд, по удостоверению Веккерлина, встретил большое сочувствие и весьма распространен в наше время по следующим причинам: во-первых, при спаривании в кровном родстве в стаде слишком скоро обнаруживаются недостатки, хилость и прочее, и во-вторых, при незнакомстве с рациональными правилами скотоводства, обыкновенно полагали возможным достигнуть в нем улучшений только назначением более благородных самцов для улучшения более простых особей; но метисов, происшедших от такого скрещивания в первом поколении, почитали уже способными для дальнейшего облагорожения животных менее благородных. Разумеется, от этого явилось множество возвратов, или, как называли это явление, вырождений; простая кровь снова преобладала в сильной прогрессии, вследствие чего опять требовалось освежение крови, или скорее — возобновление спариваний с посторонними особями. Все эти последствия приписывали непосредственно размножению в семье; это мнение подкреплялось тем еще, что вредное влияние близких родичей, будто бы, замечено у людей. При этом упускали из виду, что животные в своем естественном состоянии, очень часто размножаются в семьях, по крайней мере, в том периоде, когда они, достигнув половой зрелости, уже не признают своих родителей кровными.
Натуралисты положительно доказали, что смешение людей в кровном родстве существовало давно, уже в древности у греков и других пародов. Браки были ограничены только семьями, у индусов постановлениями касты, а у евреев — законоположениями. Эти два народа, при всех разнообразных условиях, весьма стойко сохранили свой тип. У некоторых немецких крестьянских родов браки совершались, в течение столетий, только в кровном родстве, без всякого вреда или заметной хилости. Охотникам, по словам Веккерлина, известно, что самые лучшие легавые собаки размножаются в самых близких семьях.
Дарвин по этому вопросу, как то находит Веккерман, выражается не совсем ясно, а именно: «полагают, что размножения породы самой в себе в тесном смысле слова, следовательно, размножение в кровном родстве, уменьшает силу плодовитости; с другой стороны, что спаривание вне пределов размножения в кровном родстве сообщает потомству силу и плодовитость; это заставляет (Дарвина) верить в существование общего естественного закона (как бы мало ни знали об его значении), что ни одно органическое существо, совершенно отрешенное от другого, не может оплодотворяться на бесконечное число поколений; что поэтому необходимо смешение с другою какою-либо особью, производимое время от времени, или, может быть, в длинные промежутки времени; такое смешение, может быть, чрез каждые десять поколений, естественно и случайно происходит вследствие того, что особи, несколько отличные от других, спариваются с этими последними и таким образом кровь как бы освежается».
Робинзон в своей биографии Э. Лаверака, говорит, что Лаверак, избрав для себя породу собак, которая впоследствии получила его имя, как большинство заводчиков, начал скрещивать свою породу; он где только слышал о хорошем экземпляре, то ехал в данную местность, смотрел его и пробовал; когда он оставался доволен осмотренным им экземпляром, то скрещивал его со своими собаками, но результаты получались всегда неудовлетворительные, так что Лаверак совершенно отказался от скрещивания своих собак с посторонними и стал производить потомство только путем спаривания собак своей породы. Далее, Робинзон говорит, что он лично имел породу кур Бентамов, выдающуюся между всеми прочими породами этого наименования и которую он охранял от всяких скрещиваний, вследствие чего она и сохранила все свои высокие качества.
Сам Лаверак говорит, что его собаки более спариваются между собою и воспроизводятся между собою, чем от спаривания с другими собаками, но при этом оговаривается, что он держится своей особой системы, которую он не считает себя обязанным оглашать.
Равным образом и Попов не придерживается, как он выражается, того поверья, что для сохранения хорошей породы необходимо, чтоб спариваемые собаки не были в родстве ближе четвёртого колена; он получал отличных собак, когда случал отца с дочерью, но дурных, когда припускал к матери сына. Того же взгляда держится и Освальд.
Из приведенных мнений можно заключить, что в родственном разведении пород не заключается никакого вреда для потомства, но совершенно другого взгляда держится Флоринский, который говорит, что исторический опыт показывает нам, как вырождаются и мельчают физически и нравственно породы привилегированных сословий, даже целых наций, и если бы не было обновления нации со стороны других слоев общества и помеси с другими национальностями, то вырождение человеческого рода обнаружилось бы еще резче и быстрее.
Между другими условиями, содействующими улучшению породы, помесь крови играет не маловажную роль. Вообще можно сказать, что роды животных и человека мельчают, когда все производители породнятся между собою. На этом основании вырождаются зубры: они стали мельче и самцов родится более, нежели самок.
Франсис Девэ, Шазарен, Буден и другие, занимавшиеся вопросом о кровных браках и осуждавшие их, основывали свое мнение, как на отдельных фактах, так и на общих статистических выводах. Последствиями таких браков оказались: глухонемота, идиотизм, альбинизм, различные недостатки сложения и уродливости, слабость развития, уменьшение плодородия, расположение к выкидышам, и т. п.
Сторонники родственных браков стараются провести и доказать то мнение, что единокровность, сама по себе, еще не составляет источника тех разнообразных болезней и безобразий, какие ей приписывают, но что вред от кровных браков должен быть рассматриваем как результат болезненной наследственности, и что этот вопрос вообще гораздо сложнее, чем он кажется с первого взгляда. Основанием мнения безвредности кровных браков послужили прежде всего наблюдения над животными. В самом деле, многие ветеринары и агрономы уверяют, что путем спаривания чистокровных или вообще доброкачественных животных, несмотря на их близкое родство между собою, можно получать вполне доброкачественные продукты и даже усовершенствовать породу. В Англии, как известно, этим способом были созданы прекрасные породы лошадей, скота и собак, доведенных до высшей степени хозяйственного совершенства. При этом спаривания производились между самыми близкими родственниками, например, между отцом и дочерью, сыном и матерью, братом и сестрою. Этому способу разведения, получившему название bruding in andin, обязана своим происхождением чистокровная английская лошадь и прочее. Основываясь на этих фактах, многие агрономы и ветеринары считают правилом производить и размножать породу самой в себе на том основании, что лучшие качества потомков при таком способе не только будут сохраняться, но в ряду следующих поколений даже усовершенствоваться. Поэтому защитники кровных браков вывели такой закон, что кровосмешение вызывает наследственность до высшей степени могущества; оно будет благоприятно, если производители родственники вполне здоровы и доброкачественны, и, напротив, вредно, если они имеют те или другие недостатки, могущие передаваться наследственно. Всякий недостаток, равно как и хорошие качества, при кровных браках, передаются на потомство тем вернее, чем ближе родство между производителями. Такой способ Баккуэля для производства чистокровных пород путем спаривания близких родственников, по мнению Гордона, может быть полезен для того, чтоб упрочить на породе какую-нибудь особенность животного, ценную для хозяина, но никак не для усовершенствования расы в зоологическом смысле.
Размножение породы самой в себе. Может казаться, как говорит Векерлин, что разведение породы самой в себе не допускает вовсе возвышения качеств, так как новое, поколение не может стоять выше предыдущего. По-видимому, это подтверждается даже над животными неприрученными, неизмененными соображениями человека, так как у этих животных заметна высокая степень сходства и постоянства. Но в противоположность животным, живущим в совершенно естественном состоянии, совсем иначе представляются нам искусственно образованные домашние животные.
Домашние животные никогда не имеют полного сходства между собою, даже в одной и той же породе, а тем менее сравнительно с дикими животными. Эти-то уклонения отдельных особей от общего для всех закона — причиною, что неизменяемость подвержена беспрерывным пертурбациям, вследствие чего деятельности человека дано средство — искусственно размножать животных в каком угодно направлении; причем весь успех зависит от последовательности подбора таких особей каждого поколения, которые совмещают в себе большую часть хороших качеств, чтобы потом эти качества употребить с пользою при размножении, удаляя менее хорошие и недостаточные.
Например, родятся собаки, которые, по крайней мере, приближаются к идеалу; этих особей тщательно выбирают и соединяют в племя, которое содержат не смешанным, так что племенных животных постоянно берут только из этого племени; после этого в приплоде оказывается несколько самок, у которых характер родителей выражается еще-ярче и совершеннее; выбирая снова потом этих последних, случая их с самцом, обладающим в высшей степени требуемыми качествами, и поступая так дальше, достигается то, что желаемый характер в племени, уже с задатком к тому, будет все более развиваться и совершенствоваться.
Размножение в семьях— это усиленное размножение породы самой в себе. Если помощью этого способа можно достигнуть высших результатов от размножения породы самой в себе, то настолько же могут увеличиться и вредные последствия этого способа. Наибольшие успехи в скотоводстве достигнуты размножением в кровном родстве, образованием семейств и прочее.
В противоположность блистательным доказательствам размножения в кровном родстве, нигде нет несомненных доказательств против этого способа, именно, что он сам собою и непосредственно имел последствием столько же большие неудачи, причем не было заметных ошибок против необходимых к тому условий, не было других неблагоприятных обстоятельств. Случаи, приводимые против этого способа, были большею частью только единичные, неудавшееся попытки, причем не было указания на побочные обстоятельства. Пробовали уже объяснить вредные последствия размножения в кровном родстве физиологическими законами, но научные результаты до сих пор не доказали этого.
По учению Заттегаста из законов наследственности следует неоспоримо то, что сходство животных возрастает со степенью их родства. Родственное разведение дает поэтому скотозаводчику могучее средство ускорять согласование между телесными формами и качествами всех неделимых завода, или, другими словами, установить однородность стада в более короткое время. Эта выгода должна быть достигнута тем скорее, чем более близка степень родства спариваемых животных. Этим путем Беккуэль достиг поразительных результатов в области овцеводства, тем же способом руководствовался Ч. Колинг при рождении короткорогой породы; он не боялся спаривать кровно родственных животных и прибегать даже к кровосмешению. История английской скаковой лошади представляет также доказательство в пользу того, что в первое время, с целью придать возможно скоро породе однородность, прибегали к разведению родственному без всякого опасения и не страшились кровосмешения. Точно так же поступали в этом отношении на Датском конном заводе в Фредериксборге.
Другие заводчики: Эльман, Джонос Веб, труды которых по овцеводству выдерживают сравнения с трудами Беккуэля, и немецкие коннозаводчики: фон-Кнобельсдорф, Аммон, граф фон- Вельтгейн, Бургсдорф (на известном Тракенском заводе) и другие не были сторонниками родственного разведения.
По мнению Заттегаста можно считать доказанным, что наследственность чрез спаривание родственных животных не усиливается, и что разведение родственное не есть условие для успешного разведения чистого.
При рассмотрении вопроса о родственном разведении, прежде всего следует обратить внимание на то, что нельзя указать ни на один завод, в котором этот способ размножения удержался бы или мог удержаться в течение длинного ряда поколений. Как осторожно не выбирали племенных животных, но при продолжительном спаривании кровных родственников, рано или поздно показывались в стаде такие явления, которых совершенно не ожидали, так как они не могли быть сведены на недостатки и пороки племенных производителей. Если при этом не принимались во время меры предосторожности, не вводили в стадо свежую кровь, или не разъединяли близкие степени родства, то стадо погибало вследствие того или другого недуга. В области коннозаводства установилось убеждение, что бесплодность и хилость суть неизбежные последствия родственного разведения. Заттегаст, не боясь преувеличения, считает возможным утверждать, что в настоящее время нет ни одного заводчика, ни в Англии, ни на континенте, который не считал бы себя убежденным в неизбежности вредных последствий разведения семейственного и кровосмешения. Из изложенного можно вывести то заключение, что последовательное применение родственного разведения вредно даже при самом строгом выборе спариваемых животных и что в нем таится элемент, подрывающий нервную систему животного.
По словам того же Заттегаста, никогда не случалось, чтобы освежение крови не сопровождалось успехом, если только выбор употребляемого для этого заводского материала был произведен тщательно, со знанием дела; посредством кровеосвежения не только весь организм животных получает, как новый, более сильный толчок, но им предотвращаются и некоторые недостатки, которые вкрались в кровь независимо от родственного разведения.
Уродливость. По определению Симоновича, урод не есть какое-либо неправильное образование, развитие которого не основано на законах физических, а образование развивающееся совершенно правильно, но не нормально и подвергающееся известным эмбриологическим законам.
Еще в древние времена Гиппократ, Аристотель, Плиний, а позднее Галлен и многие другие занимались изучением уродливостей и доискивались причин их происхождения. Несмотря на столь дальнее изучение этого предмета, происхождение и сущность уродливостей стали известными с того времени, когда естественные науки и, история развития зародыша стали разрабатываться отчетливее и с известною связью.
Человек, равно как и всякое другое животное, приходит в сообщение с известными деятелями наружного мира во всяком возрасте своей жизни: в зародышевом состоянии внутри яйца и матки, со дня его рождения до смерти он подвергается различным болезненным причинам, которые действуя на него, ведут к известным изменениям формы, состава и отправления органов или всего тела. Не нужно, однако, же думать, что известные болезнетворные причины ведут постоянно к одним и тем же изменениям. Напротив, изменения, наступающие вследствие известных причин, зависят от степени развития животных. Если какая-нибудь болезнетворная причина действует на зародыш, все части которого достигли уже своего полного развития в утробной жизни, то изменения, наступающие в зародыше, получают такой же характер, какой они приобрели бы, если бы они действовали на детеныша, уже вышедшего из полости матки; эти изменения известны под именем врожденных болезней. Если же болезнетворные причины действуют на зародыш, не достигший еще полного своего развития, или у которого некоторые части еще не доразвились, тогда происходит изменение в форме и образовании всех или некоторых частей зародыша; наступает изменение в направлении и положении частей, настоящее развитие и совершенное образование формы частей задерживается и в окончательном результате изменения ведут к изуродованию всего тела или отдельных органов животного. Такие животные известны под именем уродливостей. Уродливость, следовательно, есть такое отступление в форме организма или органа, которое может произойти в раннем периоде утробной жизни, или пред окончанием полного развития зародыша.
Наука, или ветвь естественных наук, занимающаяся описанием могущих произойти уродливостей, равно как исследованием законов и причин их образования называется животною тератологиею.
Последующая часть Предыдущая часть