“Природа и Охота” 1890.9
Охота с ружьем и собакой прекрасна сама по себе, für sich, как говорили в старину; но, положим, вы не родились охотником: вы всё-таки любите природу…
„Лес и степь“ И. С. Тургенева.
„Всякая охота тем хороша, что имеешь дело с природой“.
„Анна Каренина“. Гр .Л. Н. Толстого.
I.
Интеллектуальное значение ружейной охоты.
Из всех видов спорта ружейной охоте принадлежит первенствующее значение по тем многочисленным и разнообразным влияниям, которыми она так полно и так всесторонне охватывает человека; под этими влияниями редкая способность его духовной и физической природы остается без действия. Талант находит в них удовлетворение своим склонностям и средства к росту и развитию. Такие выдающиеся писатели, как С. Аксаков, Тургенев, Некрасов, Л. Н. Толстой, отдавались охоте в юные и зрелые года, и не одна художественная страница их произведений содержит в себе явные следы её творческого влияния на их умы. Из русского народа, по замечанию Некрасова, в охотнике выделяется процент самых талантливых. Сила влияния охоты заключается в активном сближении охотника с природой. Я говорю «в активном сближении», чтобы отличить охотника от туриста или дачника, сближающихся с природой во время прогулок. И турист и дачник — пассивные созерцатели её, тогда как охотник, побуждаемый отысканием и преследованием дичи, всем своим существом как-бы входить в события жизни окружающей его природы. Он тщательно исхаживает громадное пространство, превозмогая препятствия и усталость, с напряженным вниманием всюду прислушиваясь и присматриваясь, наблюдая и созерцая жизнь природы в её сокровенных тайниках. Он всем своим существом сливается с природой; душевный тон его настраивается в тон с окружающим, и пульс бьётся в такт с прибоем волн и шумом деревьев «….В созвучии стихов
«Невольно с уст твоих размерные октавы
«Польются звучные, как музыка дубравы,»
в такие минуты единения с природой талантливый ум, составляя высшее развитие интеллектуальных способностей, находится в совершенной гармонии с природою. В деятельности своей, в обработке материала, доставляемого органами чувств, он следует порядку вещей природы и силою творческого воображения создает образы и картины, в которых отдельные части гармонически сливаются в одно целое, служа верным выражением внешних отношений предметов и их внутренней связи. Картины эти нам кажутся столь естественными, столь живыми, как если бы они были созданы самой природой. Они не воспринимаются непосредственно от неё, не составляют фотографического с неё снимка; воспринимается разновременно только материал, но самые картины создаются из этого материала привычкою воображения сочетать его в точном соответствии с внешними отношениями.
Мозг, орган интеллектуальных способностей, функционирует, как и всякий орган, сообразно своему строению. Развитие его есть усложнение его строения и совершается под влиянием впечатлений органов чувств, которые оставляют в мозгу следы, изменяя его структуру соответственно своей природе. Явления и предметы внешнего мира, в сочетаниях, обусловленных их внутренней связью, воздействуют на ум чрез впечатления органов чувств и, организуя в нем следы своих влияний, тем самым вырабатывают в нём способность сочетать материал в точном соответствии с внешними сочетаниями.
Постоянные сочетания явлений и предметов оставляют в мозгу более прочный след, нежели временные и случайные, и в этом, главным образом, заключается причина того, почему в созданиях правильно развитого ума сохраняется всё существенное, типичное, почему они не представляют фотографического снимка с действительности, в котором с одинаковой точностию изображено и характерное и случайное, но более напоминают те вновь изобретенные сборные фотографические изображения, в которых общия черты отпечатываются отчетливее и таким образом дают тип. Физическая природа, включая сюда и зоологический мир, проще и постояннее в своих явлениях и их сочетаниях, нежели область явлений человеческой жизни, и потому её впечатления, воспринимаемые органами чувств, организуются в мозгу прочнее и отчетливее, соответственно чему и самая деятельность мышления и воображения приобретается более правильная, т. е. вернее отвечающая порядку вещей природы. Социальная жизнь разнообразнее и сложнее в своих явлениях и их сочетаниях, непостояннее и быстрее в их смене. Уму, неподготовленному школою природы, трудно ориентироваться в её среде. Природа, в генезисе интеллектуальных способностей человека, имеет значение начальной школы с её азбукой и книгой для первоначального чтения. Ум человечества в организации своей хранит прочные следы её уроков. У первобытного человека она служит выражением Божества. Олицетворенные силы природы составляют содержание мифического эпоса; в эпосе исторического содержания природа служит характеристикой людей и их поступков — свойства мифических божеств переносятся на народных героев. В безыскуственной поэзии народов явления природы идут как бы в параллель с явлениями человеческой жизни, предваряя их смысл и значение. Поэты всех степеней таланта в явлениях и картинах природы аллегорически изображают мир человеческих чувств и страстей с целью рельефности изображения и интенсивности поэтического чувства. Философы с высоты отвлеченного мышления снисходят до конкретных явлений природы, наглядно выражая в них мысль, сравнивая, например, индивидуальные проявления единого психического начала с волнами океана.
Влияние природы на образование таланта особенно явственно выражается в произведениях русских писателей-художников. Выдающаяся черта их таланта, отмеченная и иностранной критикой,— высокхудожественное, правдивое изображение картин природы. Чрезвычайно многозначителен тот факт, что большая часть из них вышла из помещичьей среды и притом сильнейшие из них были охотниками.
Помещичья среда, обеспечивая человека во всем необходимым и избавляя его от подённого труда, давала ему много свободного времени и она же заставляла его жить преимущественно среди сельской природы. Социальная среда его жизни была чрезвычайно проста в своем обиходе. Свободному, ничем не занятому, помещику ничто не мешало воспринимать впечатления окружающего мира. Зачастую он отдавал свой досуг любимому занятию охотой и тем более, теснее, сближался с безыскусственной природой и подвергался её могучему влиянию. Умы многих поколений таким образом росли и развивались под влиянием впечатлений сельской природы и несложного социального строя. В результате созревший плод этих влияний дал таланты, которые не только научились изображать в художественных образах и картинах воспитавшую и возрастившую их среду, но вообще обнаружили высокую творческую способность создавать из материала окружающей жизни живые образы и картины.
Порядок вещей, создававший помещику обеспечение и досуг, изменился в иной порядок. Помещик утратил обеспечение и свободное время. Вновь вступившие в жизнь люди отдались лихорадочной деятельности личного обеспечения. Они не принесли с собой веками накопленного высшего интеллектуального достояния, и жизнь принизилась в своих стремлениях и идеалах. Крупные таланты один за другим сошли с житейской сцены; заменившие их, относительно слабые силы составляют еще последний результат влияний прежнего строя жизни. Новый порядок вещей потребует много времени, многих поколений, чтобы вновь создать крупные умы и таланты, и это будут иные таланты: они произведут чудеса техники, выстроют не одну Эйфелеву башню, но не создадут ничего подобного „Запискам Охотника“ или „Войне и Миру“.
Охота, сближая человека с природою, дает богатый материал для упражнения органов чувств охотника и главным образом высших из них в интеллектуальном отношении — зрения и слуха. Глаз охотника встречает впечатления всех степеней яркости света, начиная от ослепительного блеска солнца и молнии и кончая глубокой тьмой ночи в лесу. Впечатления всех цветов красок и в их резких контрастах и в их тончайших градациях тонов. Какое богатство в этом отношении находит глаз охотника то в металлически блестящей, то в матовой окраске облаков и горизонта при восходе и закате солнца! Какое разнообразие оттенков одного и того же цвета он замечает в зелени леса, поля, луга, болота! Богатство красок он находит в полевых цветах, в оперении птиц, в масти зверей. Испытываемые им впечатления формы не менее разнообразны, начиная с причудливого очертания облаков и кончая симметричным строением цветка. Перспектива и полёт птиц дают ему впечатления протяжения и пространства. Прицел и стрельба по летящей птице и по бегущему зверю упражняет не только зрение, но и мышечную систему глаза. Орган слуха охотника получает впечатления музыкальных и немузыкальных звуков природы. В щебетанье, трелях и криках птиц он находит полную скалу музыкальных тонов, разнообразие ритма, тембра и мелодии. В немузыкальных звуках, в разнообразных шумах: в шелесте листьев, в шуршанье тростников, в плеске волн, в журчанье ручья, в треске сучьев, в шуме крыльев порывающейся птицы, в громовых раскатах бури и в безмолвии ночи, он воспринимает впечатления силы и качества звука.
И орган обоняния охотника не остается без действия среди разнообразных запахов и ароматов, разлитых в окружающей его природе. Сосновый лес, осиновая роща, лозняк, болотные и луговые травы, свежее сено, пышащая зноем нива, болотная и лесная сырость — всё дает свой характерный запах.
Мышечное чувство охотника находит богатую практику в мускульной деятельности на охоте. Охотник испытывает ощущение движения и напряжения в разнообразной форме и различной силы, когда идёт по полю, по заливному лугу, поросшему густой, перепутавшейся травой, по мягкому колеблющемуся болоту, по болоту вязкому и топкому; когда пробирается через чащу лозняка, переступая пни и корни, через густую осоку, перепрыгивая с кочки на кочку и балансируя на них; при стрельбе, при ношении ружья и всех принадлежностей охоты.
Живейший интерес добычи возбуждает к действию внимание охотника — это необходимое условие ясного, отчётливого впечатления, обусловливающего в свою очередь ясность и отчетливость представлений и идей,—внимание ко всему, что только прямо или косвенно связано с этим интересом. Настороженное ухо охотника улавливает малейший звук и слышит, как растет трава; глаз далеко различает едва уловимый предмет, вблизи тщательно рассматривает ничтожную былинку и видит, как струится от трав и листьев нагретый солнцем воздух. Степень внимания охотника находится в зависимости от энергии, возбуждаемой личным интересом. Энергия же эта поистине изумительна. В течение восьми-десяти часов и более охотник ходит по топкому, вязкому, кочковатому болоту. Он устал, измучен, едва передвигает ноги, но вот собака делает стойку, и откуда берется сила. По кочкам, по топям, охотник, забыв усталость, спешит к своей цели.
Объекты впечатлений воздействуют на ум охотника в их жизненных сочетаниях более или менее постоянных, вследствие чего представления и идеи прочно залегают в памяти. Ум научается подмечать связь и соотношение предметов и явлений и вырабатывает полную гармонии картину жизни. Соответствие формы птицы и цвета её оперения с местностью, в которой она держится, скоро подмечается и неопытным охотником. С первыми весенними лучами солнца перед глазами охотника воскресает жизнь и развертывается постепенно день за днем во всем разнообразии красок, форм и звуков, сливающихся в одно гармоническое целое. Несомненно, что впечатления, вызываемые видами природы, воспитывают в человеке высшие чувства: гуманные и эстетические. В этих впечатлениях слышится призыв к жизни, наполняющий душу восторгом и радостью; душевный тон при этом возвышается и гармонирует с чувством любви и добра; корысть и злоба не находят места в этом душевном настроении, как несогласные с его природою. Здесь неудовлетворенные желания жизненности получают свое удовлетворение во внешних влияниях; когда же наступает полное равновесие между внутренним миром человека и внешним, тогда чувство удовлетворенности характеризуется настроением душевного покоя, при котором, из неведомых глубин памяти и воображения, рождаются и всплывают образы и картины и идут чередой, вызывая соответствующие чувства. Душа, ничем не волнуемая извне, спокойно уподобляет и обрабатывает воспринятые впечатления, воспитывает и возращает в себе талант. Прекрасно выражено у Тургенева это душевное состояние, вызванное картиною природы:— „И как этот же самый лес хорош поздней осенью, когда прилетают вальдшнепы! Они не держатся в самой глуши: их надобно искать вдоль опушки. Ветра нет, и нет ни солнца, ни света, ни тени, ни движенья, ни шума. В мягком воздухе разлит осенний запах, подобный запаху вина; тонкий туман стоит вдали над желтыми полями. Сквозь обнаженные, бурые сучья дерев мирно белеет неподвижное небо; кое где на липах висят последние золотые листья. Сырая земля упруга под ногами: высокие, сухие былинки не шевелятся; длинные нити блестят на побледневшей траве. Спокойно дышит грудь, а на душу находит странная тревога. Идешь вдоль опушки, глядишь за собакой, а между тем любимые образы, любимые лица, мёртвые и живые, приходят на память; давным-давно заснувшие впечатления неожиданно просыпаются; воображение реет и носится, как птица, и все так ясно движется и стоит перед глазами. Сердце то вдруг задрожит и забьётся, страстно бросится вперёд, то безвозвратно потонет в воспоминаниях. Вся жизнь развёртывается легко и быстро, как свиток; всем своим прошедшим, всеми чувствами, силами, всею своею душою владеет человек. И ничего кругом ему не мешает — ни солнца нет, ни ветра, ни шуму1… “.
Это состояние интеллигентного человека, а вот тоже состояние неинтеллигентного, обрисованное гр. Л. Н. Толстым: „То ли дело, на зорьке выйдешь, местечко выберешь, камыш прижмешь, сядешь и сидишь, добрый молодец, дожидаешься. Всё то ты знаешь, что в лесу делается. На небо взглянешь, звездочки ходят, рассматриваешь по ним, гляди, времени много ли. Кругом поглядишь, лес шелыхается, все ждёшь, вот-вот затрещит, придёт кабан мазаться. Слушаешь, как там орлы молодые запищат, петухи ли в станице откликнутся, или гуси. Гуси, так до полночи, значит. И всё это я знаю. А то как ружьё где далече ударит, мысли придут. Подумаешь: кто это стрелял? Казак, также как я, зверя выждал, и попал ли он его, или так только испортил, и пойдёт сердечный по камышу кровь мазать, так даром? Не люблю, ох! не люблю! Зачем зверя испортил? Дурак! Дурак! Или думаешь себе: «может абрек какого глупого казачонка убил». Все это в голове у тебя ходит. À то раз, сидел на воде, смотрю зыбка сверху плывет. Вовсе целая, только край отломан. То-то мысли пришли! Чья такая зыбка? Должно, думаю, ваши черти солдаты в аул пришли, чеченок побрали, ребеночка убил какой чёрт: взял за ножки, да об угол. Разве не делают так-то? Эх, души нет в людях! И такие мысли пришли, жалко стало. Думаю: зыбку бросили и бабу угнали, дом сожгли, а джигит взял ружьё, на нашу сторону пошел грабить. Все сидишь, думаешь»2.
Здоровая душа в здоровом теле, и потому, говоря об интеллектуальном значении охоты, нельзя упустить из виду её оздоравливающего влияния на физическую сторону организма. Она представляет наличность всех тех условий, которые могут служить противовесом ненормальных условий искусственной городской жизни. Жизнь города, как нарочно, слагается так, чтобы исключить из внешней обстановки и из самой деятельности человека естественные условия здорового существования организма. Искусственные их суррогаты мало помогают делу, и человек города, по необходимости, человек с расстроенными нервами, с раздраженным мозгом, с ослабленной мышечной деятельностью, с неправильным кровообращением, с ослабленным питанием; аппетит его часто отсутствует или заменяется извращенным вкусом, требующим возбуждающих приправ к пище; сон его неглубок и неспокоен, мало восстановляет утраченные силы и часто заменяется состоянием дремоты. Врачи, чтобы поднять физические силы горожанина, советуют ему ежедневные прогулки, гимнастические упражнения, катанье на велосипеде и другие способы усиления мускульной деятельности. Но какие это слабые средства сравнительно с охотой! Главный их недостаток в том, что они не служат к удовлетворению внутренних желаний и склонностей предпринимателя и не вызывают их, а совершаются по заказу, по необходимости, и потому, вместо того, чтобы возбуждать энергию, порождают апатию и скоро оставляются, а если продолжаются, то механично, вяло, безжизненно, совершенно бесполезно для подъёма жизнедеятельности организма. Они не заинтересовывают, не увлекают подобно тому, как увлекают, например, карты, заставляя игроков усердно сидеть до глубокой ночи в душной, накуренной комнате. Охота заинтересовывает, увлекает и зовёт человека в поле, в лес, на луга, на реку, на болото, где много света, много воздуха, где солнечный свет не туманится дымом и пылью, где воздух чист и прозрачен. И в тоже время она вселяет в человека живейший интерес, страстное желание, возбуждающее такое количество энергии, которое заставляет его в течение семи-восьми часов и более оставаться на ногах в полном, разнообразном движении, охватывающем не отдельные мышечные области организма, но всю его мускульную систему.
Вследствие обилия мускульного движения на охоте, лёгкие глубоко вбирают в себя чистый воздух, сердцебиение учащается, кровообращение совершается быстрее, застои крови в отдельных органах исчезают, усиливается обмен веществ, повышается деятельность кожи, словом, все важнейшие функции организма усиливают свою деятельность. После охоты чувствуется сильная усталость, но это здоровая усталость, она не раздражает, не вызывает беспокойного сна, никаких болезненных явлений. Охотник спит крепким, спокойным сном, во время которого с избытком восстановляются потерянные силы, и просыпается свежим и бодрым. Его усиленный аппетит не знает капризов, и охотник ест с удовольствием простую пищу. Едва выехав за город, охотник уже чувствует себя легко и отрадно, как если бы он вышел из душной комнаты на свежий воздух. Ширь и даль открывающихся перед ним полей действует на него благотворно, живительно и заставляет сердце биться радостью. В этой радости как бы инстинктивно сказывается чувство родства с природою, и в то же время, она, эта радость, свидетельствует, как человек со своим городом далеко ушёл от своей матери-природы. Может быть, на почве этого чувства, на почве физической неудовлетворенности городскими условиями жизни и возникают учения, зовущие из шумного, душного, суетливого города в тишь деревни, к сельскому труду, на лоно природы.
В современном течении жизни ружейная охота утрачивает свой жизненный, поэтический характер. Спорт велосипеда более отвечает нынешнему характеру времени. В будущем охоты нет места ни Ермолаю Тургенева, ни Ерошке гр. Толстого. Будущий охотник-стрелок в голубином тире или подобие английскому лорду, истребляющему искусственно-разведенных куропаток в искусственных загородях, напоминающих птичные дворы. Современное направление жизни характеризуется стремлением наживы, обогащения; материальные личные интересы подавляют высшие проявления человеческого духа. Наука, искусство, литература носят на себе следы принижающего влияния времени, и спорт, конечно, не мог избежать этого влияния. Несомненно, что этот острый период времени проходящий, но пока солнце взойдёт, роса глаза выест. Естественные условия, благоприятствующие размножению дичи, постепенно исчезают, и количество дичи повсеместно год от году уменьшается. Одним из главных обстоятельств, неблагоприятствующих охоте, служит истребление лесов, этих питомников рек, озёр, болот.
Охотники, конечно, не в силах бороться с подобного рода обстоятельствами, и им по необходимости приходится быть близорукими и эгоистичными в мерах ограждения дичи от истребления. К подобным мерам, между прочим, следует отнести не раз высказанное в печати мнение о необходимости ограничения возможности охоты для простолюдина, посредством установления высокого налога и другими способами. Мнение это мотивируется тем, что простолюдин не знает правильной охоты, что он хищнически истребляет дичь, особенно промышленник-охотник. По поводу истребления дичи мне всегда припоминается, напечатанная года два-три тому назад в одном из иллюстрированных журналов, картина, изображающая устроенную в Англии охоту на пернатых посредством электрического фонаря. На свет этого фонаря, поставленного среди поля или болота, окруженного лесом, слетается масса дичи. Стоящие вокруг фонаря охотники, от десяти до пятнадцати человек, стреляют. И такую дикую забаву устроили люди обеспеченного класса, не стесняющиеся заплатить высокий налог за право охоты. С другой стороны, говоря об ограничении для простолюдина возможности охоты, нельзя не вспомнить совершенно справедливого замечания Некрасова о том, что из простонародья в охотники идут самые талантливые натуры. Они — все эти Гаврилы Яковлевичи Некрасова, Ермолаи Тургенева, Ерошки гр. Толстого, в сближении с природой посредством охоты ищут удовлетворения своим поэтическим и художественным склонностям. Для них ведь недоступны ни картинные галереи, ни изящная литература, ни симфоническая музыка. Справедливо ли и разумно ли лишать их и возможности охоты? Истинный охотник должен стремиться не к ограничению круга охотников, а к расширению его, потому что люди, сплоченные солидарностью интересов, составляют силу. Вся сущность дела в том, чтобы дать этой силе разумное направление, а это уже дело интеллигентного охотника.
Художник Пётр Соколов.
Если вам нравится этот проект, то по возможности, поддержите финансово. И тогда сможете получить ссылку на книгу «THE IRISH RED SETTER» АВТОР RAYMOND O’DWYER на английском языке в подарок. Условия получения книги на странице “Поддержать блог”