“Природа и Охота” 1899.9-12
Для созревания яйца в женском организме безусловно необходимым требованием является нормальность процессов обмена веществ; если эти процессы совершаются вполне нормально, то сахар в моче совершенно отсутствует. Какою бы пищей ни питалась женщина, к какому классу общества она бы ни принадлежала, развитие яйца определяется процессом обмена веществ, процессом сгорания, совершающимся в её организме. В тех случаях, в которых сгорание совершается так, что в мочу переходят остатки неокисленных, способных еще к теплопроизводству тел, созревающее женское яйцо не достигает такой степени развития, как в случаях, когда в моче вовсе не находится сахара, ни даже заметных следов его. В первом случае получится не только менее зрелое, но, может быть, менее хорошо упитанное яйцо. Подобное яйцо, благодаря присущим ему особенностям и силам его протоплазмы, не представляет такого полного развития, и потому оно, по-видимому, способно только к сформированию женской особи. В таком яйце отдельные клеточные продукты, превращающиеся в будущий зародыш, с самого начала представляют женский тип; при этих условиях не только половые органы, но и все элементы образующейся особи получают при своем развитии особенности, свойственные женскому полу. Напротив, если все образующиеся в материнском организме и воспринимаемые извне вещества сгорают таким образом, что в моче не находят сахара, даже в минимальных количествах, то может развиться яйцо, представляющее с самого начала особенности мужского типа. Из протоплазмы подобного яйца образуются в течение эмбриологического процесса элементы, из которых развиваются мужские клетки, т.-е. клетки такого типа, какой необходим для образования тканей и форм мужской особи. Часть клеток, которая превращается в элементы, предназначенные для сохранения вида, одарена особенностями, присущими мужскому полу.
Из всего этого вытекает, что выбором той или другой подходящей пищи можно, в значительной степени, воздействовать на созревание яйца в том направлении, чтоб из него сформировался зародыш мужской особи. Здесь следует заметить, что всякое влияние, долженствующее иметь своим эффектом развитие зародыша с этими или другими половыми особенностями, должно действовать не на оплодотворенное уже яйцо, а на яйцо, находящееся еще в периоде своего развития до оплодотворения. В высокой степени важно, чтобы материнская особь в течение продолжительного времени получала соответствующую пищу до оплодотворения яйца; надо заботиться также о том, чтобы такое целесообразное питание матери продолжалось и по наступлении зачатия.
В ответ на то, какая пища может способствовать созреванию яйца, можно указать, что подобному требованию удовлетворяет только та пища, которая в состоянии изменить ход усвоения пищевых веществ в организме таким образом, чтобы в моче не выделялось даже тех ничтожных количеств сахара, которые не могут быть открыты фенилгидрозиновой пробой1. Исследования самых различных пищевых веществ привели к удивительнейшим результатам; так, Шенк нашел, что некоторые женщины, питаясь почти исключительно мясной, т.-е. преимущественно азотистой пищей, выделяют, по приблизительному вычислению, большее количество нормального мочевого сахара, чем при употреблении в пищу углеводов, следовательно — сахара, жиров, алкоголя и т. и. У других женщин наблюдалось прямо противоположное явление.
Поэтому для получения особи мужского пола вся задача должна сводиться к тому, чтобы из различных пищевых режимов выбрать такой, при котором у данной женщины исчезли бы даже следы мочевого сахара. В некоторых случаях количество выделяющегося мочевого сахара не уменьшается, какому бы ни подвергнуть женщину пищевому режиму; фенилгидрозиновой пробой можно всегда доказать присутствие в моче сахара. Такие субъекты оказывают известное противодействие всяким попыткам изменения их обмена веществ. В подобных случаях не удалось оказать влияния на соответственное развитие яйца.
Вообще можно указать, что для изменения процесса сгорания необходимо установить такой пищевой режим, чтобы преобладали азотистые вещества и по возможности отсутствовали углеводы. Само собою разумеется, необходимо, чтобы к пище прибавлялось известное количество жиров.
Бажанов о причинах, обусловливающих пол, говорит: нельзя ли объяснить эти причины несколько иначе против того, как думает Тюри и немецкие наблюдатели; так, например, известно из физиологических исследований, что во время совокупления семя самца впрыскивается в маточный рукав самки, откуда оно мерцательным движением внутренней оболочки рукава постепенно проводится в матку; в матке семя, соприкасаясь с яйцом самки, оплодотворяет яйцо. Но так как промежуток времени между отделением семени самца и соприкосновением его с яйцом может быть неравным, потому что если яйцо будет находиться во время совокупления в матке, то семя скорее достигнет его; если же яйцо во время совокупления будет еще в широком конце фолопьевой трубки, т.-е. около матки, то, естественно, семя придет с ним в соприкосновение гораздо медленнее, поэтому не зависит ли пол от более скорого или от более медленного соединения семени с яйцом? Очень может быть, что сила и свежесть в живчике, тотчас по выходе его из семенников самца, бывает гораздо более, нежели спустя некоторое время, и может быть, если он скоро соединится с яйцом, то, будучи свеж и силен, оплодотворенное яйцо сохранит силу настолько, что вместе с ним разовьется в самца, как более сильное существо; если же семя, по выходе из семенников самца, долго останется в маточном рукаве или даже и матке без прикосновения к яйцу, так сказать без пищи, то живчик слабеет, делается вялым, и в таком виде, оплодотворяя яйцо, сохраняет мало силы, так что яйцо с ним не в состоянии развиться в самца, а только в самку, как более слабое существо. Или же — наоборот, так как некоторые считают более развитым существом самку, нежели самца. Это последнее предположение так же, как и прежде сказанные, суть не более, как догадки, за достоверность которых не ручается ни одно наблюдение, потому что никто ничего в этом роде не наблюдал, но эта догадка не противоречит, во-первых, здравому смыслу, во-вторых — не идет в разрез с мнением Тюри и немецких исследователей, и, в-третьих, нагляднее подводит к разъяснению предмета, ибо в конце концов дело сводится к тому же, т.-е. если яйцо зрелое и находится в матке, то, как утверждает Тюри, по оплодотворении такое яйцо производит самца, или, если яйцо находится в матке, то самка, обладая наибольшею горячностью, как думают немецкие сторонники, производит, будучи в это время оплодотворена, самца; или, наконец, согласно с последним предположением, если яйцо находится в матке, и в это время самка совокупляется, то семя самца скорее достигнет яйца и потому, будучи свеже и сильно, разовьется с яйцом в самца.
Трипольский. Что касается до различных теорий относительно образования полов, то все они, по мнению Трипольского, неверны, хотя основание различия полов очень, может быть, и заключается в акте совокупления. Из многих наблюдений выведен тот факт, что у родителей приблизительно одинакового возраста, родятся в одинаковом количестве детеныши того и другого пола. У разновозрастных же родителей детеныш получает обыкновенно пол старшей особи.
Наследственность душевных свойств. Покончив с материалами, относящимися к физиологической стороне вопроса о влиянии производителей на потомство, как наиболее разработанного, следует рассмотреть также и техническую сторону этого вопроса, причем, за недостатком материала и исследований в этой области, будут приведены лишь работы Т. Рибо, как автора наиболее широко разработавшего эту сторону наследственности.
Наследственность инстинктов. Рибо принимает инстинкт, как автоматическое, почти машинальное, вероятно, бессознательное, действие животных, направленное для достижения цели, определенной их организацией и видовыми признаками; инстинкт является сложным рефлекторным актом. Наследственность инстинктов неоспорима. Животное наследует от своих родителей психические расположения наравне с физиологическим строением. Прочность инстинкта так велика и его наследственная передача так достоверна, что иногда он переживает в течение веков те условия существования, к которым он был первоначально приспособлен. Собака, хотя обильно и правильно кормленая, зарывает часто излишек пищи так же, как это делает лисица: собираясь лечь на ковер, собака долго кружиться как бы для того, чтобы примять траву на том месте, где она ляжет. Домашние собаки и кошки, подобно своим диким родичам в диком состоянии, скребут, чтобы скрыть свои нечистоты, даже там, где это действие, по отсутствию песку или пыли, оказывается бесполезным.
Климат, почва, пища, обыкновенные опасности, окружающие животных, впечатления ими получаемые, а больше всего человек путем культуры — изменяют организм животного и вследствие этого и его инстинкты, и эти приобретенные или измененные инстинкты также наследственны. Ж. Леруа указывает, что в местностях, где сильно преследуют лисиц, молодые лисицы уже с первого выхода из норы, следовательно, до получения ими какого-либо опыта, оказываются гораздо осторожнее, хитрее и недоверчивее, чем старые в тех местностях, где им не ставят западней. Он объясняет это явление предположением, что у животных есть свой язык. Ф. Кювье справедливее приписывает этот факт наследственности приобретенных изменений инстинкта. Найт, посвятивший 60 л. наблюдениям, говорит, что в этот период времени нравы бекасов в Англии подверглись сильным переменам и что боязнь человека стала у этих птиц сильнее вследствие её передачи в течение целого ряда поколений.
У высших животных, одаренных не только инстинктом, ко и умом, весьма часто видим, что умственные способности, несомненно приобретённые, до такой степени утрачиваются чрез на следование, что, по присущим им признакам врожденности и автоматизма, могут быть смешаны с инстинктом. Некоторые молодые собаки уже в первое поле делают стойку и даже иногда лучше, чем дрессированные. Найт принял предосторожности, чтобы молодые собаки, впервые взятые на охоту, не могли ни в чем руководствоваться старшими. Тем не менее с первого же дня произошло следующее: одна из собак, дрожа от волнения, с неподвижным взглядом и напряженными мускулами, остановилась перед куропаткой, над которой родители её приучены были делать стойку. Одна испанская собака, принадлежащая к породе, дрессированной для охоты за бекасами, уже с первого выхода умела отлично себя вести и, подобно старой, опытной собаке, избегала мест, покрытых льдом, где было бы бесполезно искать дичь, вследствие отсутствия запаха. Наконец, молодая такса, из породы, приученной к охоте на куниц, пришла в ярость, когда в первый раз очутилась возле этого животного, тогда как болонка осталась при этой встрече равнодушной. Таким образом, наследственность передает приобретенные инстинкты, равно как и те инстинкты, которые считаются прирожденными. Однако следует отметить важное различие: наследственность инстинктов прирожденных не имеет исключений, наследственность же инстинктов приобретенных изменений, представляет их много. Приобретённые изменения только тогда могут передаваться без исключения, когда они прочно утвердились, когда, сделавшись органическими, они становятся второй натурой, вытесняющей первую, когда, подобно инстинкту, они приняли уже механический характер.
Наследственность чувственных способностей. Чувство осязания является собирательным психологическим термином, под которым разумеют группы явлений весьма различных и даже независимых одно от другого, так как болезнь может уничтожить каждое из них в отдельности. Чувство осязания во всех своих видах подчинено закону наследственности. П. Люка говорит, что родители наследственно передают своим детям, как достоинства, так и самые странные недостатки осязания. Кожа не представляет ни одной формы болезненного усилия (гиперестэзия) или потери чувствительности (анэстезия), которая составляла бы исключение из этого правила. Что касается чувства температуры, то и здесь встречаются примеры наследственной передачи.
Зрение. От механических причин зависят такие особенности зрения, как-то: косоглазие, близорукость и дальнозоркость; их наследственная передача весьма обыкновенна. Потеря чувствительности или анэстезия нервных элементов зрения, наследственно передается во всех своих степенях и формах; известно, что чувствительность глаза к свету весьма различна у отдельных особей. У двух лиц она может разниться вдвое и между этими двумя крайностями проходят все промежуточные степени, которыя все передаются чрез наследственность, начиная от частной потери чувствительности до полной анестезии, т.-е. слепоты, когда глаз неспособен более различать формы и цвета, а получает только неясное впечатление света. Аммарауз (темная вода), никтолопия (дневная слепота), катаракт (помутнение хрусталика) у производителей могут превращаться в слепоту у их потомков. Неспособность различать цвета, известная под именем дальтонизма (цветная слепота), несомненно наследственна.
Слух имеет, подобно зрению, свою гиперэстезию, свою частную анэстезию и свою полную потерю чувствительности — глухоту: все эти свойства могут быть передаваемы наследственно, иногда превращаясь у потомков в другую форму, как например, глухонемота: в тугость слуха, в притупление умственных способностей или даже в идиотизм.
Провести разграничительную черту между обонянием и вкусом невозможно: они так тесно связаны между собою, что кто-то назвал чувство обоняния вкусом, действующим на расстоянии. Относительно тонкости обоняния животные стоят выше человека. Грасиоле, в своей сравнительной анатомии нервной системы, рассказывает, что старый, совершенно потертый кусок волчьей шкуры, поднесенный маленькой собаке, вызвал у неё, своим запахом, судороги от ужаса; эта собака никогда не видала волка; как же объяснить иначе её ужас, если не наследственной передачей чувствований, связанных с известным обонятельным ощущением?
Если бы в мире животных, столь хорошо одаренных в этом отношении, можно было подмечать индивидуальные различия, то, вероятно, нашли бы также их наследственную передачу: к сожалению, можно изучать эти различия только в их видовых формах: но здесь, по крайней мере, сомнение невозможно: наследственность передает их без исключения. Так, если взять любое животное с его чувственными органами, посредством которых оно воспринимает впечатления внешнего мира, то можно сказать, что качество и количество его чувственных способностей перенаследуются, без сомнения, в их специфической форме и, весьма вероятно, в их индивидуальной форме, — стало-быть, наследственность есть правило. Новейшие труды по мозговой локализации показали, что осязание, слух, зрение, вкус, обоняние и мышечное чувство имеют своим внутренним органом специальные области мозга. Разногласие физиологов по многим вопросам не уничтожает здесь самый принцип. Следовательно, наследственность чувственных способностей есть, в сущности, мозговая наследственность; она зависит от существенных условий душевной жизни.
Наследственность памяти и привычек. Чтобы понять наследственность памяти, необходимо верно поставить вопрос, принять его в самом широком его значении. По ходячему смыслу слова, под памятью разумеют обыкновенно три способности: сохранение известных состояний, воспроизведение их и отведение им известного места (локализации) в прошлом. Эти три элемента не одинакового достоинства: первые два необходимы, даже неизбежны, третий завершает память, но не составляет ее всецело. Этот третий элемент, исключительно психический, представляется нам как бы только присоединенным к двум первым. Первые два элемента постоянны, третий непостоянен: он может быть, может и не быть, он представляет лишь известное участие сознания в явлении памяти. Если рассматривать память, как жизненное свойство, как способность нервной системы сохранять и воспроизводить известные состояния, то роль наследственности легче поддается изучению.
Тип органической памяти следует искать в группе приобретенных автоматических движений, которые названы так в противоположность первичным, врожденным автоматическим движениям. Это те приобретённые движения, из которых слагается основная суть нашей повседневной жизни. Вообще можно сказать, что члены взрослого организма и его органы чувств действуют с такою легкостью, только благодаря той сумме приобретенных и известным образом сочетанных между собою движений, которая составляет для каждой отдельной части тела её специальную память, её постепенно накопленный капитал, на который она живет и действует, подобно тому, как разум живет и действует на основании прошлого опыта.
Вопрос о наследственности этой памяти движений вызвал много пререканий; противники трансформизма говорят, что, по крайней мере, у человека имеется мало вполне бесспорных примеров наследственно переданных привычек: приверженцы же учения о трансформизме возражают на это, что такая передача возможна только по прошествии известного времени, что предполагает постоянное упражнение в продолжение нескольких поколений и удаление всякого противодействующего влияния. Надо думать, что привычки, из которых многие представляли сначала смешанный характер психический и физический, запечатлелись в нервной системе и сделались постоянным её расположением. Образовалась органическая память, возможность сохранять и воспроизводить известные движения и, в благоприятных случаях, это расположение, подобно всякому другому, передавалось наследственно.
Наследственность разума. Конкретное и смутное ощущение человека может возвышаться до степени абстрактного понятия; человек может сводить бесчисленное множество явлений к одной общей идее, выражаемой каким-нибудь знаком; он может путем размышлений приходить к выводам сложным и самым отдаленным и предугадывать по прошедшему будущее. Науки, религии, искусства, нравственность, социальная жизнь и политика возникли и с тех пор продолжают свое непрерывное развитие, именно благодаря тому, что человек может сравнивать, судить, отвлекать, обобщать, делать заключения от частного к общему и наоборот. Эти способности приводят к таким замечательным, накопляющимся результатам, что человек стал как бы особым существом в природе. Исследовать наследственную передачу этих способностей значит исследовать: подчиняется ли душевная жизнь в своих самых высоких проявлениях определенному биологическому закону. При поверхностном и узком взгляде на дело может казаться, что до сих пор установлено много, что наследственность низших свойств разума. Размышление указывает, что наследственность высших свойств разума возможна, опыт убеждает, что она действительна. Исследование о конечной природе необходимо должно привести к одному из двух заключений: либо разум есть следствие, причиною которого является организм, либо он причина, следствие которой составляет все, что существует, все, что может быть неузнаваемо. Первая гипотеза называется материализмом, вторая — идеализмом. Относительно материалистической теории здесь не представляется затруднений: так как мысль есть только свойство живой материи и так как наследственность есть один из законов жизни, то, следовательно, она должна быть также одним из законов мысли. С другой стороны, если идеализм признает, что в порядке явлений физических, химических, физиологических и психических есть существование и преемственность, которые могут быть сведены к точным формулам, то нет никакого разумного основания не допускать наследственность в числе этих эмпирических законов. Наследственная передача разума не всегда следует по принятому пути (например, сын полководца — хороший администратор), она может подразделяться и преобразовываться.
Наследственность чувствований и страстей. Различное проявление чувствований, как бы смутны они ни были, составляет именно то, что в нас всего глубже, всего устойчивее; и именно путем чувствования, а не разума, происходит в нас всякое прочное изменение, хорошее или дурное, нормальное или болезненное.
Чувствования, по крайней мере, самые прочные и живые, имеют свои естественные способы выражения, т. е. состояния сознания, которые мы обозначаем именем чувствований, сопровождаются нервными раздражениями, выражающимися движениями, выделениями и другими физиологическими актами определённого характера. Главные выразительные движения или врождены, или наследственны, т. е. не заучены отдельными особями. Некоторые из выразительных движений существуют уже в первые дни и остаются на всю жизнь.
У животных передача различных черт индивидуального характера является фактом весьма обыкновенным. Пугливая, брыкливая и упрямая лошадь производит жеребят с таким же норовом, — говорит Бюффон. «Наследственность, — говорит Жиру де-Бюзеренг, — распространяется у животных даже на самые странные наклонности». Охотничья собака, взятая еще щенком от своих родителей и дрессированная вдали от них, сильно боялась выстрела; отец её также боялся выстрела. Не менее поразительна наследственность признаков в помесях пород и видов.
Флуранс относительно наследственности инстинктов говорит, что инстинкты ослабевают или теряются при целом ряде недеятельных поколений, точно так же как они развиваются и усиливаются в ряду деятельных поколений. Детеныши, рожденные от собак, с которыми постоянно охотились, не нуждаются в обучении для охоты: они охотятся по природе. «Природа, —говорит Боннет,—даровала каждому животному свойственный ему характер; этот характер в психическом отношении то же, что родовое и видовое различие в физическом». Что Боннет называет характером, то Бюффон называет нравом. Этот характер или нрав суть единственные отличительные черты видов во многих случаях. Судя по организации, волк — не что иное, как собака, а между тем назначение этих двух животных далеко не одинаково. Никакое животное более собаки не походит на волка формами и органами, и вместе с тем никакое животное не отличается от него настолько, как наклонностями, нравами, умом.
По наблюдениям Галтона над характером, в тесном смысле этого слова, бассетов, которых он исследовал, оказалось, что от производителей доброго нрава произошло добрых собак 30% злых — 10%, остальные оказались ни то, ни се; от злых родителей явилось на свет 52% злых и 40% добрых собак, а остальные оказались неопределённого характера.
Законы наследственности. Законы, управляющие наследственностью, как утверждает Дарвин,совершенно неизвестны; никто не может сказать, почему какая-либо особенность в отдельных существах одного вида, или видов разных, иногда передается наследственно, а иногда не передается; почему потомок, часто, в известных признаках, возвращается к типу деда или бабки, или какого-либо отдалённого предка; почему какая-нибудь особенность обыкновенно передается одним полом обоим полам, или лишь одному полу, и в каком случае часто, хотя не постоянно, полу родича, представлявшего эту особенность. Не маловажен факт, что особенности, прокидывающиеся у самцов домашних пород, часто наследуются исключительно, или по крайней мере преимущественно, одними самцами.
Тем не менее, однако Дарвин, по изложению Рибо, делает попытку установить по данному вопросу следующие положения:
Закон прямой или непосредственной наследственности. Родители имеют склонность передавать своим детям все свои физические и душевные особенности, общие и индивидуальные, унаследованные и новоприобретённые; однако у высших животных необходимые условия для реализации этого идейного закона никогда не встречаются без исключений. Прежде всего для этого требовалось бы полное соответствие в физическом и психическом складе родителей. Если даже эти условия выполнены, то и этого еще мало. Недостаточно, чтобы физический и душевный склад у обоих родителей находился в соответствии вообще, необходимы еще частные условия возраста и здоровья. Несоответствие возраста если не производит бесплодия, то ведет к преобладанию влияния более молодого родителя. Опыты Жиру-де Бюзаренга на разных животных показывают, что потомки старого самца и молодой самки тем меньше похожи на отца, чем он старше и чем сильнее мать, равно как потомки старой самки и молодого самца тем меньше похожи на мать, чем крепче отец. Наконец, есть еще более случайные и непостоянные состояния, под влиянием которых совершается акт размножения. Достоверные факты показывают, что эти состояния, как бы мимолетны они ни были, имеют величайшее влияние на производимое существо и упрочивают преимущественно свойства отцовские или материнские. Например, взаимное отвращение родителей: дети их отличаются меньшею живостью и меньшими способностями. Все сказанное можно резюмировать в следующие два положения: в случаях прямой наследственности дитя похоже на отца и на мать и что всегда замечается преобладание влияния одного из родителей. Иногда равенство влияния обоих родителей, по-видимому, разделяется, так что один из них передает внешние формы, другой — душевные качества. Дарвин сообщает, что лорд Орфорд скрестил однажды свою знаменитую стаю борзых с бульдогами, причем эта порода была выбрана на том основании, что она обладает злобностью и неутомимостью; после шести или семи поколений все внешние признаки бульдога исчезли, но храбрость и выносливость остались. Известно, что пойнтеров скрещивают с лисогонами, чтобы придать им больше стремительности и быстроты.
Закон преимущественной передачи признаков. Один из родителей может иметь преобладающее влияние на потомка; эта преимущественная передача выражается двояким образом: она бывает либо прямая, либо перекрестная. Иногда преобладание распространяется на одноименный пол: сын походит на отца; иногда на противоположный пол: дочь походит на отца; значительно реже выражается перекрестная передача аномалий или уродливостей одного из родителей. Это явление обнаруживается также в помесях: при скрещивании кобеля с волчицею, самцы обыкновенно наследуют волчьи наклонности и наоборот. При этом скрещивание происходит точнее в душевном отношение, нежели в физическом: так, Бюффон приводит случай, когда волчица родила двух детенышей от кобеля: самец походил на собаку, но имел свирепый и дикий нрав, самка — на волчицу, но кроткая, ручная и ласковая до надоедливости.
Решить вопрос о том, какой род наследственности, прямой или перекрестный является чаще, невозможно.
Закон возвратной наследственности или атавизм, об условиях которого было говорено выше.
Наследственность в соответственные периоды жизни. Иногда какой-нибудь признак или расположение внезапно появляются у предка в зрелом возрасте, у потомка тот же признак и то же расположение появляются в том же возрасте и в той же форме.
Исключения из закона наследственности. Нарушения наследственной передачи столь многочисленны и поразительны, что не раз является недоумение, сохраняется ли тот же закон и в этих явлениях, которые его до такой степени маскируют. Поэтому многие из писателей, в том числе П. Люка, считают возможным противопоставить наследственности равный и противоположный ей закон врожденности, который, по их мнению, объясняет исключения.
По мнению Рибо, сама наследственность, в силу своего основного закона, может играть роль силы врожденности. Для наблюдателя существуют только факты врожденности, зависящие от случайных причин, но нет закона врожденности. Нельзя признавать двух противодействующих законов наследственности и врожденности. Современные учения о происхождении видов и их развитии не допускают ничего похожего на закон врожденности.
Все исключения из закона наследственности могут быть сведены к двум категориям: первая — исключения, происходящие от самой наследственности и поэтому только мнимые. По словам Линнея, «сходственное производит сходственное» или, как говорит Геккель, «подобное производит подобное», но на деле не все происходит с такою идеальною простотой. Во-первых, в акте размножения участвуют обыкновенно два пола, следовательно, происходит борьба двух родов наследственности: это — первая причина различия. Во-вторых, есть также случайные причины, действующие в самый момент размножения: это — другая причина различия. Наконец, есть еще внутренние или внешние влияния, действующие после зачатия. Можно считать, что наследственность сама по себе, помимо всяких чуждых ей причин, может представить, по видимому, исключения из самой себя, когда в результате её получается сходство, и что значительное большинство исключений из наследственности оказываются мнимыми. Применение закона наследственности следует искать не в тождестве функций или органических и умственных явлений, но в самом источнике организации, в тончайших подробностях её строения. Вторая категория исключений из законов наследственности — это исключения, происходящие от причин чуждых наследственности. Самые важные противодействующие причины суть те, которые действуют на зародыш с момента зачатия до рождения. В каждой фазе этого развития самое легкое расстройство полно последствий; от незначительной причины проистекают важные уклонения. Исидор Жоффруа-Сент-Илер говорит, что некоторые уродливости происходят вследствие повреждения зародыша в матке, но сложные уродливости, кажется, чаще определяются в более поздний период, чем в начале зародышевой жизни. Это может зависеть, между прочим, от того, что часть, поврежденная в начале явления, мешает потом своим ненормальным ростом развитию других частей организации, которые должны явиться позднее. Причины, противодействующие наследственности после рождения — бесспорны. Геккель попытался подвести все различные влияния среды, во всех её формах, под общее название «законов применения» и свести их к питанию в самом широком смысле этого слова.
Физические причины влияют на организм и чрез него на душевную сферу; в ряду нравственных причин самым могущественным противодеятелем наследственности является воспитание. Веккерлин предлагает следующие выводы, правила и законы относительно размножения:
1. Наследственность есть основание в деле каждаго размножения.
2. Оба пола имеют равное влияние на наследственность, предполагая при этом, что качества прочны, укоренены в родителях и что все другие условия одинаковы у обоих; оказывается, что при наследовании этих качеств оба родителя вообще имеют равное влияние на развитие и качество плода.
3. Постоянство качеств спариваемых животных имеет существенное влияние на наследственность. Мужская и женская особь передает потомству при спаривании свои качества, как видимые, так и сокровенные, глубже лежащие в крови родителей и предков; способность наследственности обоих качеств возвышается, чем долговременнее производим был подбор между предками, для перехода этих качеств в особь, или, другими словами, чем длиннее ряд предков, в которых совмещались качества и способности, вследствие чего они наследовались прочнее и потому стали постоянными. Из доказанных наблюдений, что более или менее высокая степень постоянства качеств в особи имеет существенное влияние на унаследование и, следовательно, на отдельные качества приплода, выводятся следующие правила:
а) степень постоянства в передаче родителями потомству качеств удваивается с каждым поколением;
б) влияние родителей на продукт спаривания должно считаться самым большим, но в восходящей линии предков оно уменьшается; можно принять, что способность передачи признаков в потомство находится в обратном содержании к степени родства по восходящей линии;
в) качества продуктов спаривания могут быть выведены из суммы средних качеств всех мужских и женских родителей и дедов, приняв в расчёт упомянутую в предыдущем пункте степень наследственной передачи качеств по отношению к различным степеням восходящей линии предков. Было бы ошибочно размножать животных только по отношению к породе, к потомству, без всякого внимания к индивидуальности назначенных на племя особей; еще ошибочнее теория, предлагающая выбирать племенное животное только на основании качеств и способностей одной особи, без внимания к его происхождению, предкам, постоянству и прочее.
4. Качества животных соединяются между собою тем легче, чем более последние походят друг на друга, и от спаривания их происходят продукты тем схожее с родителями, чем более самые животные походят друг на друга, несмотря на то, зависит ли это сходство от прежнего родства или только от случайного сходства некоторых, в отдельности, общих качеств, но при соединении это сходство каждый раз влияет с обеих сторон, возвышая способность переходить далее в наследство.
5. Подбор племенных животных составляет наибольшую важность.
6. Постоянно нужно иметь в виду предположенную цель.
7. Для спаривания нужно назначать животных не слишком молодых, не слишком старых; общих правил для этого назначать нельзя, потому что наши домашние животные отвыкли от естественного своего существования, а вследствие слишком искусственного содержания половое побуждение проявляется весьма различно, обыкновенно рано; телесные силы развиваются более или менее преждевременно.
8. Не должно употреблять для приплода больных животных или имеющих к тому предрасположение, хотя бы они имели отличные качества; скорее можно опасаться, что они сообщат потомству свои болезненные предрасположения, нежели надеяться на передачу их качеств потомкам.
9. Не должно злоупотреблять способностью оплодотворения самца, не возбуждать ее искусственными средствами, если желательно, чтобы качества его прочно передавались в потомство, чтобы приплод был сильный и долго приносил пользу.
Н. Поляков.
Картина Александра Мако “2 английских сеттера”
Если вам нравится этот проект, то по возможности, поддержите финансово. И тогда сможете получить ссылку на книгу «THE IRISH RED SETTER» АВТОР RAYMOND O’DWYER на английском языке в подарок. Условия получения книги на странице “Поддержать блог”
- Подробное описание фенилгидрозиновой пробы помещено на стр. 60 указанного выше сочинения Л. Шенка. ↩︎